15 Декабря 2017
$58.71
69.4
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Морская душа

Природный дар есть вещь сокровенная, не всегда выносящая шумный свет. Потому мы зачастую и не замечаем истинно одаренных людей, что не очень-то они любят много говорить о себе. Виктор Кононов – из этой редкой породы. Лет пятнадцать уже живет он в нашей области, пять из них – в Твери, а никто и не знает, сколько наград – российских, всесоюзных и международных – у этого фотохудожника. Между тем его снимки печатались в лучших изданиях страны и за рубежом, его персональные выставки проходили в десятке стран.

Природный дар есть вещь сокровенная, не всегда выносящая шумный свет. Потому мы зачастую и не замечаем истинно одаренных людей, что не очень-то они любят много говорить о себе. Виктор Кононов – из этой редкой породы. Лет пятнадцать уже живет он в нашей области, пять из них – в Твери, а никто и не знает, сколько наград – российских, всесоюзных и международных – у этого фотохудожника. Между тем его снимки печатались в лучших изданиях страны и за рубежом, его персональные выставки проходили в десятке стран. Правда, теперь, при торжестве глянцевых изданий и цифровой фототехники, немногие способны оценить его черно-белые шедевры. Но сам он от этого нисколько не страдает. Его жизнь со всем, что в ней было, остается при нем. И о другой он никогда не мечтал.

Сварщик

Он действительно ни разу не назвал себя ни фотохудожником, ни тем более мастером. «Мне кажется, я родился сварщиком. Это всегда было моим любимым делом», – сказал он в самом начале нашей долгой беседы.

Вообще-то он родился скорее железнодорожником. Его отец Егор Алексеевич Кононов всю жизнь проработал бригадиром пути, а проходила эта жизнь со всем его большим семейством в железнодорожной будке, стоявшей в семи километрах от станции Савватий, что под Котласом.

Самое интересное, что я вспомнил эту станцию с необычным названием, напоминавшим об одном из основателей Соловецкого монастыря. Лет тридцать назад меня занесло туда по служебным делам. Запомнилась и мелькнувшая тогда мысль: как-то чувствуют себя люди, вынужденные проводить всю жизнь в этой занесенной снегами глухомани?

Но для маленького Вити, четыре года ходившего в школу до Савватия и обратно, станция, должно быть, не казалась глухоманью. Да и в их будке, где за столом вокруг общей миски с супом собиралось десять человек, никто не чувствовал себя заброшенным. Жили дружно, кормились по-деревенски – своим трудом на огороде, от двух коров, да еще лесом – ягодами, грибами. Может быть, та же общая миска воспитывала, прививала особую деревенскую деликатность: хлебали по очереди, никто не частил и не вылавливал лучшие куски. И хлеб, которого во время войны, конечно же, недоставало, делился по справедливости, без обиды. До войны его просто в мешке из проходящего поезда к будке выбрасывали. А когда карточки ввели, за хлебом тоже приходилось на станцию ходить.

Отца на фронт не взяли: на этой трассе, важнейшей для обеспечения воюющей армии, опытные путейцы были на вес золота. Дети были еще малы – старшему к началу войны было 12 лет, всего же их было семеро. Так что из всего семейства воевать довелось только деду Алексею Ивановичу, да и тому еще в ту, первую войну, прозванную империалистической. От него и прозвище у всего семейства было – Солдатовы. Это чтобы с другими Кононовыми не путать, поскольку в родном дедовом селе Езюкино почти все носили ту же фамилию. Дед служил в армии десять лет, а прадед Иван – и вовсе двадцать пять. Оттого и Витю, когда он с пятого класса стал ходить в Езюкинскую школу, стали звать Витькой Алеши Солдатова, а потом и просто Витькой Солдатовым. От Езюкина до их будки было уже не 7, а 16 километров, так что в отчий дом приходил только на выходные, а всю неделю жил с дедом.

Мир его детства и ранней юности, как считает Виктор Егорович, лучше всего описан Василием Беловым. Со знаменитым вологодским писателем, почти ровесником (он тремя годами старше), Виктору Кононову довелось познакомиться настолько тесно, что для него он стал Васей Беловым, почти земляком.

Деревенская его жизнь кончилась после 7-го класса, когда Виктор поступил в ремесленное училище в Лименде. Теперь этот рабочий поселок уже слился с Котласом, но на село он и тогда уже не походил. Там-то и обрел Виктор специальность электросварщика, которую и по сей день считает главной в своей жизни.

На этой работе не раз его, должно быть, посещала мысль о том, что неплохо бы и самому поплавать, испытать надежность собственной сварки. А заодно и мир поглядеть.

Часть его он скоро увидел. В 1955 году, на двадцатом году жизни, Виктора призвали в армию. И служить ему пришлось не где-нибудь, а на Новой Земле – в сверхсекретной части, обеспечивающей испытания ядерного оружия, которые там тогда проводились.

Он и так-то жил на Севере, а тут и вовсе Арктика – суровый, почти безжизненный простор, в котором человеку, кажется, совсем нет места.

Немало поездив по Северу в свои молодые годы, я давно отметил, что люди здесь мягче, теплее друг к другу, чем в краях более многолюдных. А еще я заметил, как держит Север людей. Здешняя природа не просто сурова, но зачастую гибельна для всякого неосторожного человека. Но и красота ее особенна. Здесь совсем нетрудно почувствовать себя на вершине планеты, и близость Космоса ощутима куда больше, чем в самые звездные южные ночи. Одно чудо северного сияния чего стоит! И простор здесь другой – ни с лесным, ни со степным не сравнимый. Расстаться с ним трудно.

И Виктор не захотел расставаться. Тогда в армии служили четыре года. После трех лет на Новой Земле его перевели в Мурманск. Там-то и познакомился он с кладовщицей Зоей, которая вскоре после демобилизации стала его женой. Поступив опять же на судоремонтный завод и вернувшись к своей любимой сварщицкой профессии, он стал мурманчанином, как оказалось, на ближайшие тридцать с лишним лет.

Жизнь его в эту пору определилась, кажется, по всем параметрам. Хорошие заработки, два сына, родившиеся друг за другом, любимая работа. Скоро он стал сварщиком-виртуозом, выполнявшим самые ответственные задания.

От Плимута до Джексонвилла

Первый фотоаппарат – «Зоркий» – старший брат Николай подарил ему после окончания училища. Им и снимал все, что хотелось. А запечатлеть хотелось многое. И даже не столько людей или природу, сколько те мгновения восторга или удивления, или радости, что рождались увиденным. Технические ухищрения, как и необычные ракурсы, игра со светом, увлекали его мало. Жизнь, как таковая, но увиденная со вниманием к ней и любовью, пойманная в лучших своих мгновениях, спасалась от забвения и умирания, накапливаясь в сотнях отпечатков. Это делалось для себя, для души и не походило на работу. Работой, притом любимой, еще долго оставалась электросварка. Она и кормила, и давала возможность приобретать пленку, фотохимикаты, о которых нынешнее поколение фотографов уже забыло.

В далеком 1961 году Виктор Кононов впервые принес в редакцию «Полярной правды» свои фотоснимки: стоящие в доке портальные краны, идущие на промысел рыбацкие суда. Ничего необычного – все это мурманчане видят ежедневно. Но было в этих схваченных мгновениях какое-то особое настроение, задерживающее на них взгляд. Вскоре его снимки с удовольствием стали брать и журналы – сначала местные, а потом и центральные, вплоть до «Огонька», «Смены» и других известных всей стране изданий.

В 70-е годы он уже возглавлял областной фотоклуб «Норд». Фотография в конце концов оттеснила электросварку. Он по-прежнему работал на заводе, но уже в качестве фотографа.

И вот в конце 1975 года Мурманск облетела весть: весной следующего года теплоход «Батайск» отправится в английский порт Плимут для обеспечения грандиозной международной парусной регаты в честь 200-летия американской революции. В регате должны принять участие два советских учебных парусника – «Крузенштерн» и «Товарищ». Что тут началось! Опытные морские волки, штурманы, списывались со своих кораблей и нанимались на «Батайск» простыми матросами, только чтобы попасть в этот рейс. И Кононов тоже решил попасть на него во что бы то ни стало. Когда он пришел к начальнику отряда учебных кораблей с просьбой взять его в рейс, тот только рассмеялся и махнул рукой: и не мечтай, мол, об этом.

Пришлось придумать хитрый план. Виктор вспомнил, что троица первых людей области – первый секретарь обкома, председатели облисполкома и облсовпрофа – имеют привычку вместе кататься на лыжах. Там-то он и взялся их подкарауливать, держа при себе фотокамеру. В конце концов ему улыбнулась удача. Он встретил их, да еще в таком живописном месте, что знавший его председатель облсовпрофа тут же попросил снять их на память. Это-то ему только и нужно было. Снимая мурманских вождей, он как бы между прочим сказал, что мог бы сделать фотовыставку о том, как мурманчане с «Батайска» участвуют в знаменитой регате. «Ну что же, – сказал первый секретарь обкома Птицын, – мы не против. Если надо будет, поможем». Этих слов оказалось достаточно для того, чтобы все проблемы решились. Никто не стал звонить в обком и уточнять, действительно ли «первый» говорил что-либо подобное. Кононову поверили на слово. И 4 мая 1976 года на рейде Плимутского порта он уже снимал старт 122 парусников из 89 стран мира. И фотовыставка в окнах мурманского кафе «Юность» тоже состоялась. Были на ней кадры и из Плимута, и с Канарских островов, куда вслед за парусниками ходил «Батайск».

Потом ему по заграницам приходилось ездить много. 14 стран, не считая республик бывшего Союза, объездил Кононов. Снимал и Африку, и Америку. Еще больше стран видели его работы на международных фотовыставках. Немало было и персональных. Особенно запомнилась выставка 1989 года в Джексонвилле – американском побратиме Мурманска. В 1984 году Хуан Самаранч от имени Международного Олимпийского комитета наградил Виктора Кононова специальным призом за его спортивные снимки.

Но и в эти годы притягательная сила Русского Севера не отпускала Кононова. С 1979 года он стал фактически штатным фотографом Мурманского тралового флота. Это дало ему возможность плавать по северным морям – от Шпицбергена до моря Лаптевых.

Один из снимков 1978 года, названный автором «Морская душа», стал особенно знаменит. Просоленный ветрами старый рыбак, сложивший непривычные к отдыху могучие руки, стал своеобразной визитной карточкой рыбацкого города. Он разошелся по десяткам изданий, вошел в каталоги, получил немало наград, в том числе и за рубежом. А после отъезда Виктора Кононова из Мурманска старый рыбак оказался на товарном знаке Мурманского тралового флота и уже в этом качестве украсил сотни тысяч банок, произведенных МТФ рыбных консервов. Все бы хорошо, но вот позволения использовать снимок у его автора забыли спросить. Сам он, живя в Твери, об этом и не подозревал. Друзья по фотоклубу, в большинстве своем его ученики, возмутились, подали в суд и после многомесячной тяжбы выиграли дело. Воспользоваться бескорыстием мастера, который этому самому траловому флоту отдал 11 лет жизни, его бывшим работодателям не удалось.

А бескорыстие его было всем известно. Уезжая из Мурманска, Виктор Кононов большую часть своих снимков – сотни фотографий и негативов – передал в областной архив. Разумеется, бесплатно.

Тверская гавань

В нашей области Кононов появился еще в начале 80-х. Дело в том, что в Березайке, под Бологое, Мурманский траловый флот построил пионерлагерь для детей рыбаков. Сюда и приезжал Виктор Егорович каждое лето снимать детей, а потом устраивал фотовыставки для родителей. Места наши ему полюбились, и, когда дело стало подходить к пенсии, он купил в Березайке дом. В нем и поселился.

Но жить на покое не стал. Какой там покой, если рядом ребятишки, которых хлебом не корми – дай пофотографировать. Вскоре Виктор Кононов возглавил детскую фотостудию «Березка». И приучил детей не только щелкать аппаратом, но и ходить в походы. Да не просто так, а на морском спасательном плоту, привезенном из Мурманска, спускаться по реке Березайке, ночевать у костра, варить уху и много еще чего делать. Это был его принцип, о котором он вслух не говорил, но который был понятен и так: увидеть мало, надо почувствовать, вжиться в окружающую жизнь, только тогда она по-настоящему откроет свои сокровенные мгновения. Ребята сдружились со своим учителем, как он сам говорит, не разлей вода. Теперь они уже подросли. У иных и свои дети появились. Но мастера, учителя своего не только помнят, но и навещают.

Сам Кононов признается, что эта фотостудия оставила в его жизни огромный след. Ученики у него были всегда – преданные, любящие. И история с «Морской душой» это доказала. Но работа с детьми, которые на твоих глазах и, можно сказать, под твоими руками не только фотографами, но людьми делаются, – это особая радость.

Пять лет назад Кононовы перебрались в Тверь. Мурманская организация, в которой работала Зоя Николаевна, построила здесь дом, и ей досталась квартира в нем. Мурманскую квартиру оставили сыну Игорю с семьей. Он работал оператором на телевидении. Пошел, можно сказать, по стопам отца. Но не так давно случилась беда: сына не стало. Об этом Виктор Егорович не говорит, но и так видно, как подкосило его случившееся. Теперь он и сам на инвалидности, но бодрости духа, жизнелюбия не утратил. Второй сын, Сергей, живет с семьей в Ковдоре, в той же Мурманской области. И внуки тоже там. Северный корень крепок – не вдруг вырвешь. Но кто знает, может, со временем и младшие Кононовы пройдут дорогой их деда и тоже осядут на тверской земле, ставшей милой гаванью для многих изрядно побродивших по земле людей.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
76

Возврат к списку

На решение жилищного вопроса молодых семей Тверской области направят 136 млн рублей
Уже почти два месяца в квартире пятиэтажного дома на улице Коробкова постоянно звучит звонкий детский смех. Иван и Анна Израйлевы и три их прелестные дочки обустраиваются на новом месте. 
13.12.201716:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
Новости из районов
Предложить новость