29 Марта 2017
$56.94
61.81
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Воспоминания о тяжелых днях оккупации

3 октября 1941 года со стороны Белого как будто прорвало плотину на большаке. Но прорвала не вода, а лавина немецких мотоциклистов, автомашин с солдатами, танков и другой боевой техники. Эта армада запрудила всю дорогу, весь большак. Причем это скопище не могло двигаться с большой скоростью, а медленно ползло в течение многих суток, может, неделю, а может, две. Дорогу перейти было невозможно, да и никто и не пытался это сделать.

Об авторе: Сергей Петрович Денисенков родился в деревне Кислово Бельского района в 1930 году. Во время войны находился в оккупации на территории Комаровского сельсовета, в деревнях Дубки, Городна, Лапково. Окончил Бельское педучилище. Около 50 лет проработал в школе. Ныне пенсионер. Живет в Нелидове.

3 октября 1941 года со стороны Белого как будто прорвало плотину на большаке. Но прорвала не вода, а лавина немецких мотоциклистов, автомашин с солдатами, танков и другой боевой техники. Эта армада запрудила всю дорогу, весь большак. Причем это скопище не могло двигаться с большой скоростью, а медленно ползло в течение многих суток, может, неделю, а может, две. Дорогу перейти было невозможно, да и никто и не пытался это сделать. Люди закрылись в домах и в страхе наблюдали за происходящим. Постепенно часть немцев завернула в окрестные деревни на отдых. С чего же они начинали знакомство с российской деревней? В первую очередь стали гоняться и убивать кур. Чем придется, где палкой, где ногами. Кое у кого начали забивать свиней и здесь же освежевывать, стали разжигать костры и поджаривать, подпаливать курятину и свинину. Наконец, стали заходить в дома и где просить, а чаще всего требовать «яйки», «масло».

Первое, чем ознаменовался новый порядок, – виселица, вернее, не виселица, а сучья многовековых деревьев в парке. Были повешены четыре молодые цыганки. На каждой из них плакат «За связь с партизанами». Ни с какими партизанами они связаны не были. Да и сами они были не местными, а беженками из Белоруссии.

Шел ноябрь-декабрь 1941 года. Очень тяжелое было время. Наша семья потеряла все, дом, где мы жили, был разорен немцами.

Все труднее и труднее становилось с продуктами. Не стало соли, пришлось на санках, еще и снега-то настоящего не было, ехать на ближайшую железнодорожную станцию за 10 километров, там на складах еще оставалась соль. Мать с женщинами обменивали сало на соль. И я пуд соли тащил на санках по голой земле целых 10 километров. Тяжко было до ужаса. Казалось, вот-вот упаду и больше не встану. Голодный, обессиленный, все-таки дотащил до дома. И это было большое дело, нам надолго хватило этой соли. Покопались в старом доме, нашли зерно (овес), смололи его, получили муку, пекла мать блины, лепешки – и это было спасение от голода.

После Нового года какими-то путями нам стало известно, что под Москвой немцы потерпели поражение и стали отступать. Да и они сами себя стали выдавать. Вместо бесшабашных вояк превратились в жалких озябших отрепышей. Стояли морозы, был глубокий снег, а они в демисезонных шинелях, на головах пилотки с опущенными бортами, на ногах холодные сапоги, в лучшем случае на пост им выдавали огромные соломенные бахилы.

Мы потеряли своих родственников. Фашистская бомба прямым попаданием угодила в дом тети Лизы. В Белом погиб во время бомбежки маленький Стасик, сын моей двоюродной сестры.

Вскоре после Нового, 1942 года арестовали и увезли в Белый дядю Герасима, брата нашего отца. Он с соседом делали из жести трубы и поставляли их партизанам для отопления землянок.

В школе оборудован лагерь для военнопленных. Мы быстро сообразили, что здесь можно хоть как-нибудь помочь своим пленным солдатам. Брали с собой бутылки с молоком и, когда проходили мимо, бросали через колючую проволоку своим. Поначалу все сходило с рук, а потом конвоиры усмотрели нашу помощь и перестали близко подпускать к проволочной ограде.

Особенно ужесточилась обстановка в ноябре 1942 года. В воздухе все чаще стали появляться наши самолеты с пятиконечными звездами на фюзеляжах. В основном это были истребители и штурмовики. Завязывались воздушные бои. С замиранием сердца мы следили за схватками наших «ястребков» с немецкими «мессерами» и от души радовались успехам наших летчиков.

В конце ноября – начале декабря 1942 года фронт приблизился опять к нашим местам. Из-под Белого к нам прорвались танки, так называемая в народе «Сталинская бригада», состоявшая в основном из сибиряков. Поколотили они немцев изрядно, уничтожили много техники, танков. В нашей местности было поле, где наши танки лоб в лоб столкнулись с немецкими. Таранили друг друга. Горели, как огромные факелы, снег был черным на другой день. Урон был большой с обеих сторон. Успех был на нашей стороне, немцы потеряли танков и другой техники больше. Но общего успеха в том наступлении наши войска не добились. После прохода наших танков уцелевшие немецкие подразделения вновь зашли в свои зимние квартиры, то есть в наши деревни и села, и простояли всю зиму до марта 1943 года.

После танкового рейда немцы продержались у нас еще целых три месяца, до начала марта 1943 года. Их прибывало все больше и больше.

В небе все чаще стали появляться наши самолеты, стали разбрасывать листовки. Однажды, где-то в середине февраля, нам удалось ухватить несколько листовок. Это были листовки-пропуска для сдачи немцев в плен к нашей армии. Из этой листовки мы узнали о поражении немцев под Сталинградом.

Зарево виднелось над Комарами, Василевом и другими деревнями на большаке Белый – Вязьма. Это была работа факельщиков. Они поджигали дома и деревни. Утро 10 марта 1943 года было особенное – утро освобождения. Мы пришли на окраину деревни и увидели то, что так давно ждали. К деревне по белоснежному полю, по насту, в белых маскировочных халатах приближались наши солдаты. Сколько было слез радости, объятий, улыбок!

Мы отправились домой, в свою деревню. Пришли – холодная, выстуженная хата. Мать решила протопить печь. И вот здесь немцы оставили нам сюрприз. Как только печь прогрелась, из нее сразу начали звучать выстрелы. Фашисты накидали в нее боевых патронов, наверное, надеялись, что придут наши солдаты на постой. Мать испугалась, а мы со старшим братом, уже «стреляные воробьи», догадались, в чем дело. Загасили огонь. Вычистили под и потом уже опять начали топить.

В деревнях после ухода немцев ничего не осталось для нормальной жизни. Ни скота, ни куренка, ни поросенка – ничего. Картошка и та была съедена. Но тем не менее медленно, но верно жизнь входила в нормальную колею. Стали действовать сельсовет, почта. Нас стали снабжать по установленным нормам военного времени. Не помню точно, сколько давали на работающего, знаю, что на иждивенца приходилось 3 килограмма 100 граммов муки на месяц. Этого хлеба хватало на 2–3 дня, при жесточайшей экономии – на неделю. Поэтому про чистый хлеб надо было забыть надолго. Мы использовали всякие добавки: картофельную шелуху сушили, а затем размалывали на жерновах, сушили кисличные пуки и тоже размалывали, кору деревьев добавляли и много других примесей. Когда поспевала картошка, ее отваривали, толкли и перемешивали с тестом. Чтобы не умереть с голоду, ели все, что можно было есть.

Было трудно, даже очень трудно. Я помню особенно лето 1943 года, когда еще не все было налажено местной властью. Мы пухли от голода. Пухли лицо, щеки, на месте глаз были узкие щелочки. Если ткнешь пальцем в распухшее место, на другой день там оставалась черная метка. Вернее, пухли от съеденной травы, после бабушка говорила, что это от лебеды или от липового листа.

И все-таки удивительные мы люди! Сказать, что мы унывали, плакали, нельзя. Знали и понимали, что это временно. Верили – придет победа, и мы заживем как надо.

Сегодня все меньше и меньше остается тех, кто все это видел и испытал. И будем надеяться, что это больше никогда не повторится.

Считаю справедливым, что Ржеву присвоено звание города воинской славы. В связи с этим возникает мысль: а разве город Белый страданиями и стойкостью жителей не заслуживает такого же звания? Ведь как и подо Ржевом, так и под Белым бои длились по 18 месяцев. А может, и больше, если считать бои возле Демяхов, Околицы, Черного Ручья.

23

Возврат к списку

В университет с частушками | В Тверском педагогическом колледже проходит досрочная сдача ЕГЭ
35-летний Николай Соловьев 18 лет работает в одной из школ Максатихинского района. Преподаватель истории, краевед, финалист конкурса «Учитель года-2012», призер областного фестиваля гармонистов и частушечников, сегодня он пришел в пункт досрочной сдачи ЕГЭ, чтобы сдать экзамен по русскому языку.
27.03.201721:14
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию