09 Декабря 2016
$63.39
68.25
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Глаза, где горят еще юные звезды

Позвольте говорить стихами. Строчками из стихов Марии Грезневой, которая живет в Ржеве. Позвольте говорить недомолвками. Потому что в ее жизни очень много сложного: когда под тобой коляска, то кругом слишком много ограничителей. Позвольте взять краски. Потому что мир, который она создала, светлый и лучистый. А вначале…

Позвольте говорить стихами. Строчками из стихов Марии Грезневой, которая живет в Ржеве. Позвольте говорить недомолвками. Потому что в ее жизни очень много сложного: когда под тобой коляска, то кругом слишком много ограничителей. Позвольте взять краски. Потому что мир, который она создала, светлый и лучистый. А вначале…

Жила-была девочка Маша. В пять лет случайно упала, разбила коленку. «Зеленка» с йодом не помогли: тот злополучный удар спровоцировал очень серьезное заболевание – ревматоидный полиартрит. Атаки то отпускали, то вновь повторялись. Ноги болели, но Маша все-таки ходила, в школе даже пыталась наравне со всеми заниматься в секции гимнастики. За девочку боролись и мама Валентина Николаевна, и врачи. Лежали в больницах. Ездили в санатории. Испробовали все препараты, которые только удавалось доставать. Валентина Николаевна три дня стояла в Минздраве в очереди, чтобы получить направление на лечение дочери в столичном Институте ревматологии. Так хотелось верить, что изобретут чудодейственное средство или объявится какой-нибудь светила и вытащит Машеньку из болезни! Даже пытались оформить лечение девочки за границей, ее уже брали японцы, хотя и не давали 100-процентной гарантии выздоровления. Еще опасались, что Маша не выдержит перелета, а курс лечения одной поездкой не мог ограничиться. Оставалась только надежда, что, как говорили врачи, после перестройки организма в подростковом возрасте ситуация изменится к лучшему. Либо… Случилось именно «либо»: последняя атака, которая настигла Машу в 16 лет, разбушевалась и закончилась печально. Солнце скатилось с горы.

За околицей тоски

Сидела нечесаная, неприбранная, никого не хотела видеть. Не хотела ничего делать. И не могла. Все оборвалось. Случилось это при переходе из 10-го в 11-й класс. Уже готовилась поступать на журналистику, ходила на дополнительные занятия. Прекрасно знала немецкий…

Король Лето

Болезнь не хотела даже посторониться. Одно неосторожное слово, один взгляд, неловкое молчание – все могло ранить. И все-таки мама находила силы говорить: «Маш, надо как-то возвращаться к жизни. Попробуй хоть рисовать, стихи писать». – «Ну, откуда у меня эти таланты? – ершилась девочка, глубже забираясь в панцирь. – Мне и в школе больше тройки не ставили». Валентина Николаевна не отступала: «Это не показатель. Надо в себе что-то открывать. Природа не терпит пустоты».

– Тут на мое счастье у младшей сестренки не получалось домашнее задание по рисованию. Я стала помогать, – рассказывала Маша. – Потом у нас в городе магазин детского питания объявил конкурс на лучший рисунок по мотивам мультика «Король Лето». Мы с Аней решили поучаствовать и заняли второе место. Было это приятной неожиданностью. И мама похвалила: «Хорошо получается. Тебе надо заниматься».

Купили учебники, самоучители, альбомы по технике графики. Что-то получалось, что-то нет. Комкала, вы-брасывала. В конце концов рука стала слушаться, успевать за мыслью, а идеи рождались наперегонки, одна за другой. Появились целые циклы. Вышедший в 2006 году в Ржеве литературный альманах был иллюстрирован Машиными графическими работами. Туда вошли и ее стихи.

Горсть четверостиший

Первые строчки стали складываться еще в школе. Когда задавали сочинение, к нему заставляли обязательно подобрать эпиграф. Однажды вместо эпиграфа Маша поставила свое стихотворение. И не подписалась. Возвращая проверенную тетрадку, учительница спросила: «Что это за стихи? И почему нет имени автора?» Девочка призналась. Благожелательный учительский тон сразу сменился на поучающе-категорический: «Отсебятина нам не нужна». Стихотворные упражнения Маша прекратила.

А потом они пришли сами. Подтолкнул конкурс стихов о родном городе. Маша Грезнева заняла первое место. И с тех пор пишется. Пишется обо всем, что переживается. Но сейчас почему-то реже. Может, просто взрослеет и точнее взвешивает каждое слово. Хотя, в принципе, «доращивать», варьировать мысль, сюжет она может до бесконечности. Как в стихах, так и в рисунках. Созреет что-то новое, увидится другой поворот – и на бумагу. Иной раз прямо на сотовый телефон, чтобы «не улетело».

И ставлю чувства в новый ряд

Врачи готовили ее к самому худшему: мол, мужайся, в руках держать ничего не сможешь. А она назло диагнозу училась вязать крючком, чтобы сохранить движение в пальцах. Делала искусственные цветы. Три года удалось поработать художником на заводе, пока тот не обанкротился. Рисовала дома плакаты, писала объявления. Даже пенсию ей пересчитали как трудовую. Помогали жить гонорары: стали с подругой выпускать «Стопудовую газету». А потом заработала и на музыкальный центр. Но эта статья доходов особая: она дала не столько денег, сколько знаний в самых различных науках. А началось с того, что к ней стали приставать с просьбами: одному напиши реферат, другому контрольную, третьему курсовую. Мол, все равно тебе делать нечего. «От нечего делать» она обкладывалась книгами, учебниками и сама для себя получала образование. Причем за ее работы ставили только 5, иногда 4. Старалась выбирать, что ей интереснее. Одно время увлеклась философией. После «пыли веков» неожиданно перекинулась на Донцову. Что, хмурые тучи над головой? Она привыкла разгонять их сама, докапываясь до синего неба.

Я бегу!

Открывать нараспашку все ставни,

Чтобы солнечной стать…

Она становилась солнечной. «Спотыкаясь о старые тапки», но становилась. Валентина Николаевна, вспоминая то время, говорит: «Мы выстояли, мы сохранили, мы учились», – потому что по той трудной дороге они шагали вместе, преодолевая ее пороги. И еще всегда рядом была и есть Анечка, которая беспрестанно теребит старшую сестру, не дает ей покоя. А теперь еще и Кирилл: юный племянник с теткой друг в друге души не чают. «Моя семья – мои самые близкие люди», – говорит Маша.

Доброе начало

Аня как-то решительно заявила:

– Маш, тебе нужен компьютер!

Нужен-то нужен, только на что купить? И тогда написали письмо в фонд «Доброе начало». Отослали и забыли. И вдруг приходят к Грезневым работники соцзащиты и говорят: «Мы к вам насчет письма». – «Какого?» – «Вот, пришло из «Доброго начала»: вам дарят компьютер». А год спустя из фонда Маше прислали приглашение на базу отдыха «Чайка» в Селижаровском районе.

Приключения нам даны, чтобы…

Слышала я, что Маша приехала в «Чайку» какая-то замкнутая, неуверенная. Возможно. Причин на то хоть отбавляй. В том числе и житейских. Во-первых, на чем ехать? У нее не было даже обычной инвалидной коляски. Единственное, на чем она могла перемещаться в стенах квартиры, – это домашнее кресло, к которому соседи сумели приделать колесики. На время поездки Маше из соцзащиты выделили прогулочное кресло, но неукомплектованное, без насоса, к тому же детское. Оно ее плохо удерживало, а маленькие колесики постоянно спускались и вязли в почве.

Я об этом подробно рассказываю потому, что с турбазы, где для инвалидов-колясочников организовал отдых фонд «Доброе начало» в рамках проекта «А жизнь продолжается», Маша Грезнева вернулась совсем другим человеком. И не она одна. В «Чайке» буквально все перевернулось. Все поменялось. Даже цвет волос – на громко рыжий! Хотелось жить. С крыльев ангела птица вспорхнула.

– Произошел настоящий прорыв: «Чайка» помогла мне преодолеть себя, – говорит Маша. – Ну что такое я была раньше? На улицу, например, приходилось выбираться изредка и таким способом: сосед для меня во дворе под окнами сделал специальную лавочку, посадят меня на нее, если придут подруги, знакомые – поговорим немножко, и все. Дальше этой лавочки двигаться не могла.

– А там у них такое общение было! – это уже добавляет Валентина Николаевна. – Такой забор энергии, что на целый год хватило! Вечерами собирались за общим столом чайку попить или у костра. Кто-то на гитаре играет, кто-то поет, стихи читает. И никто не смотрит на тебя как на калеку несчастную. Поэтому люди и раскрывались. И сейчас поддерживают самые тесные связи, переписываются, звонят, шлют подарки друг другу.

Заточу я грифель остро,

Белый лист достану с полки

И раскину линий россыпь

Щедро-щедро…

Прошлым летом у Маши состоялось еще одно путешествие на озеро Волго. А теперь мы «путешествуем» по альбому, рассматривая рисунки, которые состоялись благодаря тому лету.

– Вот Лечи Гадаев, директор «Чайки». Его портрет я нарисовала первым: очень колоритная фигура. Во всем. И внешне, и по характеру. С какой просьбой к нему ни обратись, ответ один: «Нет проблем». Какие он домики для инвалидов построил! Сколько там приспособлений и удобств! Когда мы первый раз приезжали, их еще не было, а за год выросли, причем с учетом всех наших пожеланий. А это мама, она у меня первая всегда, везде и во всем. Вот Алла Альбертовна Зеленина. Это ее проект – «А жизнь продолжается». Помню, первый раз она приехала к нам в «Чайку» задолго до общей конференции, мы сидели все вместе и разговаривали. Тепло так стало. Ее интересовало всё-всё. А потом я узнала, что они взяли в свою семью маленького мальчика, теперь у них четверо детей – это потрясающе! Вот Людмила Николаевна Грановская. Она была менеджером социальных проектов фонда «Доброе начало», а для нас – второй мамой. Ходила буквально за каждым, вникала во все мелочи: где помочь, где подсказать, где утешить. Среди нас была Наташа из Селищ – вот ее портрет. Она готовилась стать мамой, так Людмила Николаевна говорила: «Жду внука!». А это Дима Андрианов, Леша Снегирев из Торопца…

Город, в котором я не была,

В черно-белом порхании грифеля

Теперь в руках у Маши другой альбом. На его обложке графический рисунок морской шхуны – паруса раздуты под напористым ветром. Неласковые волны кренят корабль, но справиться с ним не могут. Откуда эта разбушевавшаяся стихия попала на лист бумаги в тихую ржевскую квартиру? И откуда такое родство душ у автора рисунка с северным пейзажем далекой Онеги?

– У меня есть хорошие друзья, мы познакомились, когда у меня была возможность пользоваться Интернетом. Теперь переписываемся. Они знают, что я инвалид (кстати, я этого никогда не скрываю), присылают мне фотографии, открытки, рассказывают о местах, где побывали, а я рисую, – объясняет Маша. – Вот виды Литвы, Паланги, это Балтика, а это Питер. Благодаря друзьям меня всерьез заинтересовала архитектура. А Чехия с ее готикой, соборами, изумительным Карловым мостом вылилась в целую серию из 100 работ и стала моей первой выставкой. Она так и называлась: «Город, в котором я не была».

…У меня защемило сердце: город, в котором никогда не была, друзья, с которыми никогда не виделась. А что же мы, которые рядом? Я вспомнила, как Маша рассказывала про свой первый выезд на коляске в родной город:

– Я не знаю, у кого был больший шок: то ли у меня от сограждан, то ли у сограждан от меня. У нас в городе всего трое инвалидов, которые на коляске рискуют показаться на улице, потому что картина удручающая: прохожие таращатся, оглядываются, взгляды то косые, то жалостливые, а иная бабулька начнет крестить-причитать. А иногда так хочется хотя бы в магазин съездить, вы-брать, что самой понравится. Но куда там! У каждого магазина неприступное крыльцо и ни одного пандуса. Надо мне краски, тушь, карандаши купить, так мама просит у продавца разрешения вынести мне всю эту охапку на улицу, я выбираю, а потом она возвращается расплатиться. С пандусами в Ржеве вообще напряженно. Даже к крыльцу единственного дома, где он встроен, въезд сделан настолько круто, что по нему впору альпинисту забираться, а не колясочнику. И все же я привыкаю к городу, полюбила ездить гулять, особенно в наш старый парк. Только неизвестно, когда подойдет моя очередь на хорошую прогулочную коляску. Стоим уже долго…

Не само ли общество внушает людям с ограниченными возможностями комплекс инвалидности? Подчас даже выемка на дороге ранит не так остро, как «выемка» в сердце. Скольких стрессов, нервных срывов, физической боли удалось бы избежать, если бы мы сами не искривляли пространство, в котором судьбой нам дано жить рядом.

– Волго помогло мне преодолевать эти барьеры, – словно услышав мои мысли, говорит Маша. – Хочу снова в «Чайку»! Жду лета.

– Почему снова в «Чайку»? Можно поехать куда угодно, – сказала я и почувствовала, что сморозила глупость.

– Во-первых, куда угодно не поедешь, а во-вторых, и это главное, – куда угодно не хочется. Только в «Чайку»!

– Природа не терпит пустоты, – любит повторять Валентина Николаевна. А чем ее заполнить, зависит от человека. Маша пустоту вытеснила. У нее уже с утра наведен марафет, цвет волос настроен «на громко рыжий», глаза – как юные звезды. И распланировано всё, что надо сделать. Чтобы был складным конец, надо бы рассказать о ее творческих планах. Но позвольте, я повторю совершенно простые вещи, услышанные от Маши: «Смотрю, сколько ходит крепких людей, но радость ходить реализовать не могут. А главное, им ничего не хочется, им неинтересно. Так лучше иметь больные ноги, чем больную голову при здоровых ногах. Нытиков терпеть не могу».

На зачарованных ресницах по капле гневных бисеринок…

P.S. Когда я пишу эти строки о Маше Грезневой, то надеюсь, что к ее неутомимости добавится энтузиазм и «административный ресурс» хороших людей, которые помогут вкатить в ее дом новую удобную инвалидную коляску, сумеют организовать в Твери выставку ее графики, обеспечат выход в Интернет или откопают из-под земли разборный пандус. А, может, сами придумают еще что-нибудь хорошее.

Стихи Марии Грезневой

Уже тише, тише, тише

Шепчет дождь по мокрой крыше,

Мокрым грифелем он пишет

Мне на память горсть двустиший.

Уже тише, тише, тише…

А мой вздох никак не слышен,

Чтобы слышать, сядь поближе,

Рядом с сердцем, друг мой рыжий.

Этот день, дождем охрипший,

Заедим румяной пышкой

И запьем чайком остывшим,

Зачитаем новой книжкой.

Уже тише, тише, тише

Шепчет ночь на черной крыше,

И на мокрый городишко

Смотрят звезды.

Свыше, Свыше…

Глаза, где горят еще юные звезды

Позвольте говорить стихами. Строчками из стихов Марии Грезневой, которая живет в Ржеве. Позвольте говорить недомолвками. Потому что в ее жизни очень много сложного: когда под тобой коляска, то кругом слишком много ограничителей. Позвольте взять краски. Потому что мир, который она создала, светлый и лучистый. А вначале…

Жила-была девочка Маша. В пять лет случайно упала, разбила коленку. «Зеленка» с йодом не помогли: тот злополучный удар спровоцировал очень серьезное заболевание - ревматоидный полиартрит. Атаки то отпускали, то вновь повторялись. Ноги болели, но Маша все-таки ходила, в школе даже пыталась наравне со всеми заниматься в секции гимнастики. За девочку боролись и мама Валентина Николаевна, и врачи. Лежали в больницах. Ездили в санатории. Испробовали все препараты, которые только удавалось доставать. Валентина Николаевна три дня стояла в Минздраве в очереди, чтобы получить направление на лечение дочери в столичном Институте ревматологии. Так хотелось верить, что изобретут чудодейственное средство или объявится какой-нибудь светила и вытащит Машеньку из болезни! Даже пытались оформить лечение девочки за границей, ее уже брали японцы, хотя и не давали 100-процентной гарантии выздоровления. Еще опасались, что Маша не выдержит перелета, а курс лечения одной поездкой не мог ограничиться. Оставалась только надежда, что, как говорили врачи, после перестройки организма в подростковом возрасте ситуация изменится к лучшему. Либо… Случилось именно «либо»: последняя атака, которая настигла Машу в 16 лет, разбушевалась и закончилась печально. Солнце скатилось с горы.

За околицей тоски

Сидела нечесаная, неприбранная, никого не хотела видеть. Не хотела ничего делать. И не могла. Все оборвалось. Случилось это при переходе из 10-го в 11-й класс. Уже готовилась поступать на журналистику, ходила на дополнительные занятия. Прекрасно знала немецкий…

Король Лето

Болезнь не хотела даже посторониться. Одно неосторожное слово, один взгляд, неловкое молчание - все могло ранить. И все-таки мама находила силы говорить: «Маш, надо как-то возвращаться к жизни. Попробуй хоть рисовать, стихи писать». - «Ну, откуда у меня эти таланты? - ершилась девочка, глубже забираясь в панцирь. - Мне и в школе больше тройки не ставили». Валентина Николаевна не отступала: «Это не показатель. Надо в себе что-то открывать. Природа не терпит пустоты».

- Тут на мое счастье у младшей сестренки не получалось домашнее задание по рисованию. Я стала помогать, - рассказывала Маша. - Потом у нас в городе магазин детского питания объявил конкурс на лучший рисунок по мотивам мультика «Король Лето». Мы с Аней решили поучаствовать и заняли второе место. Было это приятной неожиданностью. И мама похвалила: «Хорошо получается. Тебе надо заниматься».

Купили учебники, самоучители, альбомы по технике графики. Что-то получалось, что-то нет. Комкала, вы-брасывала. В конце концов рука стала слушаться, успевать за мыслью, а идеи рождались наперегонки, одна за другой. Появились целые циклы. Вышедший в 2006 году в Ржеве литературный альманах был иллюстрирован Машиными графическими работами. Туда вошли и ее стихи.

Горсть четверостиший

Первые строчки стали складываться еще в школе. Когда задавали сочинение, к нему заставляли обязательно подобрать эпиграф. Однажды вместо эпиграфа Маша поставила свое стихотворение. И не подписалась. Возвращая проверенную тетрадку, учительница спросила: «Что это за стихи? И почему нет имени автора?» Девочка призналась. Благожелательный учительский тон сразу сменился на поучающе-категорический: «Отсебятина нам не нужна». Стихотворные упражнения Маша прекратила.

А потом они пришли сами. Подтолкнул конкурс стихов о родном городе. Маша Грезнева заняла первое место. И с тех пор пишется. Пишется обо всем, что переживается. Но сейчас почему-то реже. Может, просто взрослеет и точнее взвешивает каждое слово. Хотя, в принципе, «доращивать», варьировать мысль, сюжет она может до бесконечности. Как в стихах, так и в рисунках. Созреет что-то новое, увидится другой поворот - и на бумагу. Иной раз прямо на сотовый телефон, чтобы «не улетело».

И ставлю чувства в новый ряд

Врачи готовили ее к самому худшему: мол, мужайся, в руках держать ничего не сможешь. А она назло диагнозу училась вязать крючком, чтобы сохранить движение в пальцах. Делала искусственные цветы. Три года удалось поработать художником на заводе, пока тот не обанкротился. Рисовала дома плакаты, писала объявления. Даже пенсию ей пересчитали как трудовую. Помогали жить гонорары: стали с подругой выпускать «Стопудовую газету». А потом заработала и на музыкальный центр. Но эта статья доходов особая: она дала не столько денег, сколько знаний в самых различных науках. А началось с того, что к ней стали приставать с просьбами: одному напиши реферат, другому контрольную, третьему курсовую. Мол, все равно тебе делать нечего. «От нечего делать» она обкладывалась книгами, учебниками и сама для себя получала образование. Причем за ее работы ставили только 5, иногда 4. Старалась выбирать, что ей интереснее. Одно время увлеклась философией. После «пыли веков» неожиданно перекинулась на Донцову. Что, хмурые тучи над головой? Она привыкла разгонять их сама, докапываясь до синего неба.

Я бегу!

Открывать нараспашку все ставни,

Чтобы солнечной стать…

Она становилась солнечной. «Спотыкаясь о старые тапки», но становилась. Валентина Николаевна, вспоминая то время, говорит: «Мы выстояли, мы сохранили, мы учились», - потому что по той трудной дороге они шагали вместе, преодолевая ее пороги. И еще всегда рядом была и есть Анечка, которая беспрестанно теребит старшую сестру, не дает ей покоя. А теперь еще и Кирилл: юный племянник с теткой друг в друге души не чают. «Моя семья - мои самые близкие люди», - говорит Маша.

Доброе начало

Аня как-то решительно заявила:

- Маш, тебе нужен компьютер!

Нужен-то нужен, только на что купить? И тогда написали письмо в фонд «Доброе начало». Отослали и забыли. И вдруг приходят к Грезневым работники соцзащиты и говорят: «Мы к вам насчет письма». - «Какого?» - «Вот, пришло из «Доброго начала»: вам дарят компьютер». А год спустя из фонда Маше прислали приглашение на базу отдыха «Чайка» в Селижаровском районе.

Приключения нам даны, чтобы…

Слышала я, что Маша приехала в «Чайку» какая-то замкнутая, неуверенная. Возможно. Причин на то хоть отбавляй. В том числе и житейских. Во-первых, на чем ехать? У нее не было даже обычной инвалидной коляски. Единственное, на чем она могла перемещаться в стенах квартиры, - это домашнее кресло, к которому соседи сумели приделать колесики. На время поездки Маше из соцзащиты выделили прогулочное кресло, но неукомплектованное, без насоса, к тому же детское. Оно ее плохо удерживало, а маленькие колесики постоянно спускались и вязли в почве.

Я об этом подробно рассказываю потому, что с турбазы, где для инвалидов-колясочников организовал отдых фонд «Доброе начало» в рамках проекта «А жизнь продолжается», Маша Грезнева вернулась совсем другим человеком. И не она одна. В «Чайке» буквально все перевернулось. Все поменялось. Даже цвет волос - на громко рыжий! Хотелось жить. С крыльев ангела птица вспорхнула.

- Произошел настоящий прорыв: «Чайка» помогла мне преодолеть себя, - говорит Маша. - Ну что такое я была раньше? На улицу, например, приходилось выбираться изредка и таким способом: сосед для меня во дворе под окнами сделал специальную лавочку, посадят меня на нее, если придут подруги, знакомые - поговорим немножко, и все. Дальше этой лавочки двигаться не могла.

- А там у них такое общение было! - это уже добавляет Валентина Николаевна. - Такой забор энергии, что на целый год хватило! Вечерами собирались за общим столом чайку попить или у костра. Кто-то на гитаре играет, кто-то поет, стихи читает. И никто не смотрит на тебя как на калеку несчастную. Поэтому люди и раскрывались. И сейчас поддерживают самые тесные связи, переписываются, звонят, шлют подарки друг другу.

Заточу я грифель остро,

Белый лист достану с полки

И раскину линий россыпь

Щедро-щедро…

Прошлым летом у Маши состоялось еще одно путешествие на озеро Волго. А теперь мы «путешествуем» по альбому, рассматривая рисунки, которые состоялись благодаря тому лету.

- Вот Лечи Гадаев, директор «Чайки». Его портрет я нарисовала первым: очень колоритная фигура. Во всем. И внешне, и по характеру. С какой просьбой к нему ни обратись, ответ один: «Нет проблем». Какие он домики для инвалидов построил! Сколько там приспособлений и удобств! Когда мы первый раз приезжали, их еще не было, а за год выросли, причем с учетом всех наших пожеланий. А это мама, она у меня первая всегда, везде и во всем. Вот Алла Альбертовна Зеленина. Это ее проект - «А жизнь продолжается». Помню, первый раз она приехала к нам в «Чайку» задолго до общей конференции, мы сидели все вместе и разговаривали. Тепло так стало. Ее интересовало всё-всё. А потом я узнала, что они взяли в свою семью маленького мальчика, теперь у них четверо детей - это потрясающе! Вот Людмила Николаевна Грановская. Она была менеджером социальных проектов фонда «Доброе начало», а для нас - второй мамой. Ходила буквально за каждым, вникала во все мелочи: где помочь, где подсказать, где утешить. Среди нас была Наташа из Селищ - вот ее портрет. Она готовилась стать мамой, так Людмила Николаевна говорила: «Жду внука!». А это Дима Андрианов, Леша Снегирев из Торопца…

Город, в котором я не была,

В черно-белом порхании грифеля

Теперь в руках у Маши другой альбом. На его обложке графический рисунок морской шхуны - паруса раздуты под напористым ветром. Неласковые волны кренят корабль, но справиться с ним не могут. Откуда эта разбушевавшаяся стихия попала на лист бумаги в тихую ржевскую квартиру? И откуда такое родство душ у автора рисунка с северным пейзажем далекой Онеги?

- У меня есть хорошие друзья, мы познакомились, когда у меня была возможность пользоваться Интернетом. Теперь переписываемся. Они знают, что я инвалид (кстати, я этого никогда не скрываю), присылают мне фотографии, открытки, рассказывают о местах, где побывали, а я рисую, - объясняет Маша. - Вот виды Литвы, Паланги, это Балтика, а это Питер. Благодаря друзьям меня всерьез заинтересовала архитектура. А Чехия с ее готикой, соборами, изумительным Карловым мостом вылилась в целую серию из 100 работ и стала моей первой выставкой. Она так и называлась: «Город, в котором я не была».

…У меня защемило сердце: город, в котором никогда не была, друзья, с которыми никогда не виделась. А что же мы, которые рядом? Я вспомнила, как Маша рассказывала про свой первый выезд на коляске в родной город:

- Я не знаю, у кого был больший шок: то ли у меня от сограждан, то ли у сограждан от меня. У нас в городе всего трое инвалидов, которые на коляске рискуют показаться на улице, потому что картина удручающая: прохожие таращатся, оглядываются, взгляды то косые, то жалостливые, а иная бабулька начнет крестить-причитать. А иногда так хочется хотя бы в магазин съездить, вы-брать, что самой понравится. Но куда там! У каждого магазина неприступное крыльцо и ни одного пандуса. Надо мне краски, тушь, карандаши купить, так мама просит у продавца разрешения вынести мне всю эту охапку на улицу, я выбираю, а потом она возвращается расплатиться. С пандусами в Ржеве вообще напряженно. Даже к крыльцу единственного дома, где он встроен, въезд сделан настолько круто, что по нему впору альпинисту забираться, а не колясочнику. И все же я привыкаю к городу, полюбила ездить гулять, особенно в наш старый парк. Только неизвестно, когда подойдет моя очередь на хорошую прогулочную коляску. Стоим уже долго…

Не само ли общество внушает людям с ограниченными возможностями комплекс инвалидности? Подчас даже выемка на дороге ранит не так остро, как «выемка» в сердце. Скольких стрессов, нервных срывов, физической боли удалось бы избежать, если бы мы сами не искривляли пространство, в котором судьбой нам дано жить рядом.

- Волго помогло мне преодолевать эти барьеры, - словно услышав мои мысли, говорит Маша. - Хочу снова в «Чайку»! Жду лета.

- Почему снова в «Чайку»? Можно поехать куда угодно, - сказала я и почувствовала, что сморозила глупость.

- Во-первых, куда угодно не поедешь, а во-вторых, и это главное, - куда угодно не хочется. Только в «Чайку»!

- Природа не терпит пустоты, - любит повторять Валентина Николаевна. А чем ее заполнить, зависит от человека. Маша пустоту вытеснила. У нее уже с утра наведен марафет, цвет волос настроен «на громко рыжий», глаза - как юные звезды. И распланировано всё, что надо сделать. Чтобы был складным конец, надо бы рассказать о ее творческих планах. Но позвольте, я повторю совершенно простые вещи, услышанные от Маши: «Смотрю, сколько ходит крепких людей, но радость ходить реализовать не могут. А главное, им ничего не хочется, им неинтересно. Так лучше иметь больные ноги, чем больную голову при здоровых ногах. Нытиков терпеть не могу».

На зачарованных ресницах по капле гневных бисеринок…

P.S. Когда я пишу эти строки о Маше Грезневой, то надеюсь, что к ее неутомимости добавится энтузиазм и «административный ресурс» хороших людей, которые помогут вкатить в ее дом новую удобную инвалидную коляску, сумеют организовать в Твери выставку ее графики, обеспечат выход в Интернет или откопают из-под земли разборный пандус. А, может, сами придумают еще что-нибудь хорошее.

Стихи Марии Грезневой

Уже тише, тише, тише

Шепчет дождь по мокрой крыше,

Мокрым грифелем он пишет

Мне на память горсть двустиший.

Уже тише, тише, тише…

А мой вздох никак не слышен,

Чтобы слышать, сядь поближе,

Рядом с сердцем, друг мой рыжий.

Этот день, дождем охрипший,

Заедим румяной пышкой

И запьем чайком остывшим,

Зачитаем новой книжкой.

Уже тише, тише, тише

Шепчет ночь на черной крыше,

И на мокрый городишко

Смотрят звезды.

Свыше, Свыше…

Маргарита СИВАКОВА

39

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери прошел городской молодежный марш-бросок «Москва за нами!»
Несмотря на снег и холодный пронизывающий ветер, они пришли сюда, чтобы отдать дань памяти тем, кто ровно 75 лет назад остановил фашистских оккупантов на подступах к столице нашей Родины и перешел в контрнаступление, изменившее ход Великой Отечественной войны.
07.12.201620:02
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию