23 Мая 2017
$56.5
63.17
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия


День Победы-2017 в Тверской области | Видеотрансляции

Торжества, посвященные празднованию 72-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, в прямом эфире.

Подробнее

Новости дня
Общество 01.06.2010

Тайна лилипута

Партизанская история

Партизанская история

Никогда не доводилось прежде слышать о подобных историях, хотя военных мемуаров нынче великое множество. Эту поведал в письме своим родным Семен Голосовский, бывший редактор нашей газеты. Талант очеркиста позволил ему создать настоящий рассказ, где все - правда. До его гибели оставалось несколько дней. В начале июня мы вспоминали Семена Голосовского в связи со 100-летием со дня его рождения.

«…Я хочу вам рассказать любопытный случай, он еще свежий. Вчера мы вернулись в лагерь усталые. Бойцы чистили оружие, пообедали, соснули немного, к вечеру встали. Группами вели беседы между собой, играла гармошка. Некоторые пели белорусские и русские песни. Я сидел около своей землянки у стола под соснами и писал рапорт в штаб бригады. Уже темнело. Я заметил, что из глубины леса скачет верховой, я узнал в нем нач. штаба отряда Тиму Плохотнюка и вновь принялся писать, с трудом в сумерках разбирая буквы. Всадник приближался ко мне и шагах в десяти от меня перешел с рыси на шаг. Я не подымал головы.

Вдруг я услышал детский веселый голос: «Товарищ комиссар, примите меня в партизаны». В изумлении поднял я голову и увидел, что вместо Тимы на седле сидит крохотный мальчишка лет 5-6, в рваной рубашонке, рваных синих штанишках и болтает голыми ножками. Вы знаете, как я люблю детей, а тем более здесь, в лесу, в нашей боевой обстановке… У меня просто сердце запрыгало. Я подбежал к седлу, снял мальчишку, взял его на руки, он крепко обнял своими ручонками меня за шею. Я посадил его на стол, встал около него и прижал к себе. Нач.штаба мне докладывает, что старшина ездил за продуктами по деревням и в одной из них, верст за 15 от нашего лагеря, встретил этого мальчишку. Он сиротка, мать умерла, а отец в Красной Армии, и вот скитается он по деревням, живя подаянием.

Увидев в деревне наших партизан, он смело и бойко подошел к повозке и обратился к старшине: «Дяденька, возьми меня к себе». Старшина спросил у местных жителей. Крестьяне рассказали, что этот мальчишка уже несколько дней бродит по окрестным деревням, и тогда старшина решил взять красноармейского сына в отряд. Во время этого рассказа мальчишка весело и очень внимательно разглядывал наш лагерь. Я погладил его по головке и начал расспрашивать. Он отвечал так бойко и таким веселым задорным голоском, что кругом нас собралась большая группа партизан - человек 50, и мы вместе хохотали.

Вдруг мальчишка (он сказал, что его зовут Витя) заметил у одной из землянок патефон и закричал громко и требовательно: «Музыку, патефон!» Я велел принести патефон и пластинки. Витя проворно открыл крышку, схватился ручонками за мембрану, но мы его остановили, завели пластинку. Он слушал очень внимательно, а мы все смотрели на него с радостью, и слезы умиления показывались у многих наших бойцов. Признаюсь, и у меня в горле запершило. Какая-то лирическая музыка лилась над лесом, вокруг стояли бойцы, только что вернувшиеся после ожесточенного боя с немцами, а здесь на столе сидел оборванный мальчишка, болтал голыми ножками, слушал музыку и весело-доверчиво смотрел на партизан.

Когда завели новую пластинку, он схватился одной ручкой и начал заводить. Я удивился большой силе у 4-летнего мальчика. Он сказал, что ему 4 года. Правда, выглядел он лет на 6, довольно плотный, со сравнительно большой головой и большим вздутым животом. Одна из партизанок сказала: «Ему не может быть 4 года, он такой развитой». Некоторые обратили внимание на большой живот, но я решил, что это или от плохого питания, или рахит. Во всяком случае мальчишка был на удивление разбитной и смелый. Я спросил его, хочет ли он есть. Он ответил, что не хочет, но огурец будет есть. Ему тотчас же принесли огурец, хлеба, кружку молока. Он ел жадно, по-детски, обливаясь. Я в это время завертел папироску и курил. Кончив есть, Витя инстинктивно потянулся ко мне за окурком. Я не дал. «Нет, - сказал я ему, - мы будем тебя кормить досыта, все, что хочешь, мы тебе дадим, достанем тебе сапожки, а курить не дам. Где ты научился курить?» Он страшно смутился, как-то стушевался и ответил: «Ребята научили». И чтобы переменить разговор, как взрослый, потянулся и закричал: «Хочу спать!» - и побежал прямо ко мне в штабную землянку. Там уже была зажжена керосиновая лампочка, вход был завешан палаткой.

Мы пошли за ним, смеясь и шутя, стали беседовать. Он просто поражал своей развитостью. Иногда отвечал или делал некоторые жесты, как взрослый человек. Зная, что он хочет спать, я вызвал одного партизана и поручил отвести мальчика в соседнюю деревню (это с полкилометра от леса), передать от меня одной партизанской семье, чтобы его уложили спать, утром накормили хорошо, а я с утра заеду. Но мальчик не хотел уходить. «Я буду у вас спать, я буду с вами жить!» - кричал он. Но я настоял, и его унесли. Мы долго еще говорили о нем, поужинали, потушили лампу и стали засыпать. Мы - это я, командир отряда, его заместитель-подполковник, нач.штаба и жена нач.штаба Тамара - всего пять человек.

И вот в темноте лежу я с открытыми глазами и думаю об этом мальчике. И многие детали мне становятся странными. Я вспоминаю, как он закричал «Патефон!», и думаю: откуда деревенский пятилетний мальчишка может так хорошо знать и выговаривать это слово? Я вспомнил, как он крутил ручку патефона, и думаю: откуда у него такая сила. Я вспоминаю, как чисто он говорит, как бойко он держится, вспоминаю, как он ел и как пил молоко, и мне начинает казаться, что он это делал слишком по-детски, нарочито по-детски. Я вспоминаю, как он инстинктивно потянулся ко мне за окурком, а потом смутился, стушевался. Как он меня крепко обнял за шею и внимательно, очень внимательно на меня посмотрел, как бы желая запомнить. Вспоминаю, как внимательно он оглядывал лагерь, бойцов, и… вдруг поразительная догадка сверкнула у меня в голове: «Это не мальчик, это не ребенок, это взрослый человек, который старался играть ребенка, это лилипут». Раз так, то значит, он притворялся, значит, он подослан к нам, значит, это шпион.

Но это только догадка, но догадка, которая быстро и буйно переходит у меня в уверенность. Я крикнул товарищам: «Вы не спите?» Они еще не спали. Я поделился с ними моей догадкой. Они засмеялись, подполковник сказал: «Бросьте, товарищ комиссар, это ребенок, а вы везде ищете врагов». Только Тамара сразу стала на мою сторону. «Комиссар прав, - сказала она, - я не знаю, кто это, но это не ребенок». Не слушая подшучиваний командира, я крикнул часовому у штаба, чтобы он вызвал караульного начальника. Тот явился, и я ему приказал: «Иди в деревню (там стоит наш дозорный пост из трех человек) и прикажи одному из бойцов стать у дома гражданки Васеховой, у которой ночует мальчишка. Предупреди его, что если только этот мальчишка убежит, он отвечает головой. Если он попытается бежать, пусть поймает, я разрешаю применить даже оружие, но чтобы мальчишка не ушел». Караульный начальник удивился приказанию, но сказал: «Слушаюсь!» и ушел исполнять.

Сегодня я проснулся часов в 6 утра, и первая мысль была о мальчике. Я вышел из землянки. Ко мне подошел один боец и сказал, что он давно поджидает, когда я проснусь. Я спросил, в чем дело. Он мне говорит: «Товарищ комиссар, когда я был в г. Улле (он бывший полицейский, перебежавший к нам), я видел, что к немецкому военному командиру часто приходил маленький мальчик и еще одна девочка, и вот во вчерашнем мальчике я как будто бы узнал этого пацана, не уверен, но кажется, что это он». Я велел бойцу молчать и не узнавать этого мальчишку.

В этот момент я увидел бежавшего из лесу Витю, а за ним часового из деревни. Витя сразу подбежал к костру, где варился горячий завтрак и вокруг которого сидели бойцы. Бойцы его встретили весело, засмеялись, посадили около себя, повар дал ему котлету и кусок хлеба: и Витя стал уписывать за обе щеки, бойко разговаривая с бойцами. Я подошел к тоже весело поздоровался с ним. В это время одна из партизанок из новых обратилась к нему: «А где твоя сестренка, я тебя будто бы видела, ты проходил через нашу деревню с сестренкой». Витя замолчал, и я заметил, что котлета не лезла ему в рот. Командир в это время подошел к костру и сказал: «Ты же, Витя, вчера говорил, что у тебя никого нет». Я мигнул командиру, чтобы он замолчал.

Я отошел от костра и велел конюху быстро запрячь тачанку. Когда тачанка была готова, я сел в нее с командиром и будто бы невзначай оглянулся и крикнул: «Витя, хочешь с нами проехаться? Мы до завтрака посты проверим, ты посмотришь, как мы себя охраняем, а потом будем завтракать». Витя подбежал, я взял его к себе на руки, и мы поехали. Он взял у меня вожжи и начал править, довольно умело для своего возраста. Но я отнял у него вожжи и погнал лошадь, направляясь в штаб бригады. Как будто невзначай я сказал командиру: «Мы едем в штаб, а рапорт с собой не захватили». Услышав «штаб», Витя сразу присмирел, перестал болтать и очень внимательно стал оглядываться, рассматривая наш маршрут. Мы выехали из леса на полянку, вдали показались сараи брошенного лесного хутора, где стоит наш штаб. Солнце весело заливало поляну, и сразу стало тепло. Мы подъехали к маленькому сараю, где помещается сам штаб бригады. Отворили дверь, там сидели человек десять-двенадцать командиров и завтракали. Мы вошли, я нес на руках Витю, и весело сказал: «Вот мы привезли показать вам нашего маленького партизана». Все вскочили со своих мест, окружили Витю, я посадил его на край стола. Он сразу освоился и весело и бойко отвечал на вопросы. Все дружно смеялись. Я сказал, что это сиротка, мать умерла, отец в Красной Армии и мы его подобрали. Комбриг его гладил по голове, Галя (секретарь комсомола) хотела взять его к себе на руки, но он увидел на столе жареную рыбу и по-детски закричал: «Хочу рыбку, дайте рыбку». Ему дали кусок рыбы, все смеялись, глядя на него. Но я уже больше не мог сдерживаться. К великому удивлению всех присутствующих, я резко и грубо вырвал из рук «ребенка» рыбу, стукнул кулаком по столу и крикнул: «Довольно ломать комедию! Сукин ты сын, фашистская сволочь, говори, зачем послал тебя сюда немецкий комендант? Ты не ребенок, попался шпион, от нас все равно не уйдешь!» И тут же я обратился к комбригу: «Товарищ комбриг, это не ребенок, а лилипут, он немецкий шпион из Уллы, его узнали наши бойцы». «Витя» сразу изменился. Серьезными и злыми глазами он смотрел на нас. Перед нами сидел уже не ребенок, а опытный шпион. Комбриг выхватил маузер, начальник разведки тряхнул «ребенка» как следует.

К сожалению, я вынужден прервать подобное описание. Меня оторвали от письма на целый день. Через полчаса посыльный отправляется за фронт, и я спешу. Сегодня уже 2/lX.1942 г. О лилипуте: он признался, что он шпион, окончил специальную школу шпионов у немцев в г. Витебске, но до сих пор упорствует и не рассказывает, зачем он послан, где и куда пошла его «сестренка»-лилипутка. Он зло и довольно дерзко заявляет, что служит немцам, а нам, партизанам, служить не хочет и не будет. Не знаю, что будет дальше. Расстрелять его всегда успеем. Мы все-таки хотим заставить его послужить нам».

7

Возврат к списку

«Волжский хоровой собор» принял коллективы из Чехии, Литвы, Венгрии и Белоруссии
В Тверской области завершился IV международный фестиваль «Волжский хоровой собор». Свое мастерство показали лучшие хоровые коллективы из Москвы и Московской области, Санкт-Петербурга, Кирова, а также из Чехии, Литвы, Венгрии и Белоруссии. 
22.05.201721:43
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию