30 Марта 2017
$57.02
61.53
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Жизнь между строк, или Любовь к Болгарии

«Любовь к Болгарии» – так назвал Владимир Соколов цикл стихов в своей книге, вышедшей в 1989 году, еще при жизни поэта. Любовь была взаимной. За литературную деятельность он был награжден редчайшим болгарским орденом Кирилла и Мефодия.

«Любовь к Болгарии» – так назвал Владимир Соколов цикл стихов в своей книге, вышедшей в 1989 году, еще при жизни поэта. Любовь была взаимной. За литературную деятельность он был награжден редчайшим болгарским орденом Кирилла и Мефодия.

С Болгарией Владимира связала действительно любовь. Его любовь звали Хенриэтта Кристевна Попова. Летом 1954 года он вместе с ней приехал в Лихославль. Она только что окончила философское отделение Московского университета, защитив на пятерку диплом. Через несколько дней брат прочитал нам стихи, посвященные ей, из которых мне запомнились строки:

А я хочу опять, опять

Клубникой пахнущие руки

Моей любимой целовать.

Она была на три года старше Володи и уже замужем. Осенью она уехала в Болгарию, развелась с мужем и 13 марта 1955 года вернулась в Москву. На родине у нее осталась мать – Иванка Ангеловна Попова. Отца в живых уже не было.

После смерти отца, кроме матери, которая была домохозяйкой, родных в Болгарии у Хенриэтты не осталось. Мать продала имеющийся у них виноградник и на эти деньги отправила дочь учиться в Москву.

23 декабря 1955 года у Хенриэтты и Владимира родился сын Андрей, а 9 мая 1957 года – дочь Снежана. Жили они у нас, на Никольской улице. Брат работал секретарем секции поэзии в Союзе писателей, а его жена преподавала болгарский язык в Литературном институте им. Горького. Студенты ее любили, и многие хотели заниматься в ее группе.

Осенью 1957 года они получили новую двухкомнатную квартиру в писательском доме сталинского типа – с высокими потолками, метровыми подоконниками. Вспоминаю как Хенриэтта радовалась, что на кухне финское оборудование – мойка, сушка, вертящиеся шкафчики, различные полки, стол с массой ящичков.

В быту Хенриэтту все звали Бубой, по ее детскому имени, поэтому многие до сих пор называют ее Бубой, думая, что это ее настоящее имя. В то время В. Соколов очень много занимался переводами, на заработанные деньги он купил на имя жены в Софии кооперативную трехкомнатную квартиру по адресу: Султан-Тэпэ, 3 – и землю для дачи. Теперь они могли часто ездить туда и обратно, из дома в дом. Возили с собой детей. Вместе муж и жена перевели книгу болгарского прозаика на русский язык. Мне вспоминается, что она была издана в «Молодой гвардии». На полученные деньги купили машину «Москвич».

Иногда они подолгу жили в Софии. Там у брата были друзья – поэты и прозаики, многие стихи В. Соколова им посвящены, он писал и о самой Болгарии:

...На вашей земле зарубежной

Не чувствуешь рубежа.

Я в ваши успел влюбиться

Каштаны и тополя. «София»

В его стихах то и дело мелькают болгарские названия – это и София, и речка Тополница, и гора Рила, и Копривштица, где родился и похоронен великий болгарский поэт Димчо Дебелянов.

...Я выполнил завет –

прийти к поэту,

Которого давно искал по свету,

И наконец-то все-таки нашел…

Помню, как восторгался брат болгарскими церквями. В период турецкого ига болгары сумели сохранить христианство, несмотря на запреты, они строили церкви, «зарывая» их в глубину и тем самым маскируя.

...Церквушки невидные эти,

Две трети тая под землей,

Казались пониже мечетий,

А были повыше иной.

И он действительно на «земле зарубежной не чувствовал рубежа», в стихотворении, посвященном Б. Бажилову, он пишет:

Идет московский снег в Софии

Вторые сутки напролет,

Как будто лебеди большие

Вершат свой вечный перелет.

Заканчивается оно словами:

...Проснусь в Москве. В той синеве

Взгрустну как будто бы впервые:

Софийский снег идет в Москве...

Московский снег идет в Софии.

Или стихотворение «Шипка», посвященное Г. Джагарову.

...Мне и российская природа

Напоминает иногда:

Ты был болгарином полгода –

Наверно, это навсегда.

Беда пришла неожиданно. Конец

50-х, начало 60-х годов прошлого века было временем возвращения невинно осужденных политзаключенных. Их встречали сочувственно, помогали как могли. Среди возвращенцев был и поэт Ярослав Смеляков, вернувшийся после двух «отсидок». Он получил какой-то руководящий пост в Союзе писателей. Володя обожал его стихи и часто вслух декламировал и знаменитую «Любку Фегельман», и «Хорошую девочку Лиду», и «Если я заболею, к врачам обращаться не стану. Обращаюсь к друзьям, не сочтите, что это в бреду, постелите мне степь, занавести мне окна туманом...» и так далее. Заканчивается стихотворение словами: «Не больничным уйду коридором, а Млечным путем». Я привела эти строки, потому что впоследствии В. Соколов упомянет в своих стихах этот«больничный коридор».

О романе Хенриэтты и Смелякова знала вся литературная Москва, кроме нас и, естественно, мужа. До сих пор не могу понять, что она в нем нашла. Был он злым и некрасивым, с длинным носом. Наверное, здесь главную роль сыграли его стихи и ореол мученика. О своей любви к Я. Смелякову она сама рассказала мужу.

Это произошло утром 31 марта 1961 года. В шоке он вышел из дома, чтобы идти на работу, но вместо работы оказался в центре Москвы, на Никольской. Мы с мамой были дома. «Я шел пешком», – сказал Володя, входя.

«Что случилось?» – спросила мама. Ведь до нашего дома от Ломоносовского проспекта, что на Ленинских горах, километров двадцать.

«Буба сказала, что уходит от меня к Смелякову, что она меня не любит, а любит его. После того как он отправил меня в командировку в Братск, он пришел к ней домой, тогда у них все и началось... Стала рассказывать все, детали... Я просил ее: не рассказывай! А она все говорит и говорит... Я ушел... И вот пришел к вам...»

Рассказав все мужу, Хенриэтта пошла к Я.Смелякову. Тот жил в соседнем доме. Дверь ей открыла его жена Татьяна Стрешнева. Далее произошло невероятное: Смеляков оскорбил ее и выгнал. Она вернулась домой, и тут выяснилось, что второпях она забыла ключ дома, а дверь захлопнула. Они жили на втором этаже. В это время к ней пришли гости, Галя, жена Евтушенко, и поэт Александр Межиров, все стояли на лестничной площадке. Мимо шла жена писателя Ажаева, узнав, что Хенриэтта забыла дома ключ и они не могут войти, она пригласила всех к себе, на восьмой этаж.

Далее рассказывали, что Хенриэтта стала вести себя так странно, что они вызвали врача, а ее уложили на кровать в отдельной комнате. Оставили там ее одну, а когда вошли посмотреть, как она себя чувствует, окно было открыто, и ее в комнате не было.

Она умерла мгновенно.

На Никольской раздался телефонный звонок. К телефону подошла я.

– Это говорит Татьяна Стрешнева. Володя у вас?

– Да.

– Буба выпрыгнула с восьмого этажа.

– Она жива?

– Какой там!.. Володе не говорите, что она умерла. Скажите что жива. Сейчас к вам приедет Юра Левитанский. Бубу отвезли в больницу Склифосовского, Юра вас туда отвезет.

Я все так и сказала, как она велела. Приехал на своей машине поэт Юрий Левитанский. Когда сели в машину, он налил стакан водки и велел Володе выпить. В больнице Юра и Володя подошли к справочному окошку, а мы с мамой сели на стулья у стены. В справочном брату сказали, что Хенриэтта Кристевна Попова умерла, не приходя в сознание.

Меня и маму Ю. Левитанский отвез домой, а сами они поехали в Дом литераторов. Вечером Володя приехал к нам на Никольскую. Ему стало плохо с сердцем, и он слег.

В это время дети Андрей пяти лет и Снежана четырех лет были в Болгарии у бабушки Иванки Ангеловны.

Утром следующего дня нам позвонил В.И. Ильин, занимавший главный чин в Союзе писателей, бывший генерал КГБ:

– Было партийное собрание, постановили вашего брата исключить из Союза писателей и положить в психиатрическую больницу. За ним завтра приедут и заберут.

– Но он же здоров психически! Ни в какую больницу он не поедет!

– Его надо положить в больницу! Иначе он сделает то же, что его жена!

– Никуда он не поедет! Ему не нужна больница!

– С вами невозможно разговаривать! Завтра будет машина!

– Никуда он не поедет!

– Поедет!

Я бросила трубку, рассказала все маме и Володе и побежала в районную поликлинику, чтобы вызвать врача.

Надо было официально подтвердить, что брат нормальный. Врач пришла очень быстро и поставила диагноз: «У Владимира Николаевича прединфарктное состояние». Прописала лекарство и уколы и ему, и маме, так как она плакала на крик.

Надо сказать, что с утра уже у нас был народ. Поэт Михаил Луконин и вдова В.Луговского не отходили от Володи, пришли поэт Юрий Левитанский и его жена Марина, подруга Хенриэтты, в коридоре сидели на подоконнике Галя Евтушенко и Александр Межиров, были еще люди, которых я забыла со временем, а то и вообще не знала.

Брат написал письмо и попросил, чтобы я отнесла его в болгарское посольство и отдала Венетте, подруге Хенриэтты. Он рассказал, где находится посольство, на каком этаже комната Венетты, какая дверь по счету от входа. На мое счастье, Венетта оказалась на месте, и я передала ей письмо.

На другой же день был звонок из Болгарского ЦК партии в наш Центральный Комитет, те немедленно позвонили в Союз писателей и приказали прекратить преследование поэта Владимира Соколова.

Тем не менее утром В.Н. Ильин успел прислать машину из «психушки», санитары грохотали в дверь, но мы им не открыли. После звонка из Центрального Комитета секретарь партийной организации Союза писателей Сытин был снят с занимаемой должности.

Буба лежала в морге. Ночью мне приснился сон. Она в белом платье, в котором ее должны были хоронить, передает мне ребенка – это Снежана. Ждали решения ее матери, где хоронить, в Болгарии или России. Иванка Ангеловна решила: в России.

А Ярослав Смеляков? Ни разу не объявившись, он срочно, когда она была еще в морге, улетел в Прибалтику, в Дом творчества. А она-то, наверное, думала, как он будет переживать, стоя у ее гроба.

Так страна Болгария спасла выдающегося русского поэта Владимира Соколова.

Похоронили Хенриэтту Кристевну Попову 4 апреля 1961 года на Востяковском кладбище. Был батюшка, совершили соответствующий христианский обряд. Все это организовала вдова поэта Владимира Луговского. Эта мужественная, святая женщина после похорон взяла на себя все заботы о Владимире, сердце которого было на пределе. Ему был прописан постельный режим, она его увезла к себе и ухаживала за ним до тех пор, пока он не смог ходить. Через два месяца она отправила его в Болгарию к детям.

Прокуратура Октябрьского района города Москвы провела следствие по поводу причины гибели болгарской подданной Хенриэтты Кристевны Поповой. Вызвано и опрошено было 80 человек. Вывод: Ярослав Смеляков соблазнил и оскорбил.

Ты камнем упала, я умер под ним.

Ты миг умирала, я – долгие дни.

Я все хоронил, хоронил, хоронил...

...Уж так ли на свете высоко я жил,

Что Бог мне на душу тебя положил.

И так ли остался, в таком ли долгу,

Что сам долететь до земли не могу.

Это отрывки из стихотворения, написанного через два года после гибели жены, в 1963 году. С тех пор тема смерти жены станет постоянной в его творчестве. Он будет писать о ней завуалировано, не называя имени. «Зачем толпа вокруг одной любви. Вас назовут, в лицо метнется краска. И где она потом? Ау, лови!» Но те, кто знаком с его жизнью, будут знать, о ком они написаны. «Я был последнего лишен в моем дому, ветра заголосили». И эти тяжелые годы он будет жить на Никольской с мамой и мной. Иногда нам приходилось целые ночи напролет разговаривать с ним, находя необходимые слова, чтобы вернуть его в настоящую жизнь. Появились новые друзья: Вадим Кожинов – выдающийся литературный критик, высоко ценивший творчество Владимира Соколова, поэт Анатолий Передреев. Детский писатель Юз Алешковский бывал у нас постоянно, вспомнили про машину, он опытный шофер, стал возить на ней брата. Однажды, когда брата не было дома, пришел невысокий худощавый молодой человек с маленьким чемоданчиком. Он представился: «Николай Рубцов». Сказал, что уезжает к себе на родину, положил чемоданчик на стол, раскрыл его: «Смотрите, что я везу дочке!». В чемодане лежала красивая кукла.

Эльмира Славгородская, моя одноклассница, была влюблена в брата, с девятого класса постоянно бывала у нас, они с Володей решили пожениться. «Девчонка, милая нелепость, наследница чужой беды», – напишет В. Соколов в стихах, посвященных ей. Иванка Ангеловна знала Элю давно и дала согласие на их брак. В 1963 году они поженились. Переехали в Володину квартиру, взяли детей. На ее долю достались самые трудные годы, она тоже сделала очень многое, чтобы сохранить поэта в те годы, о которых он сам сказал: «Когда я после смерти вышел в город». Их брак продлился до 1966 года. Его знаменитое стихотворение «Венок» тоже посвящено ей:

Вот мы с тобой и развенчаны,

Время писать о любви...

Русая девочка, женщина,

Плакали те соловьи.

Потом были еще две жены, но маме он очень часто говорил: «У меня была только одна настоящая жена – Буба».

С Болгарией он связи не прекращал и после ее смерти. Часто там бывал по своим литературным делам, в 1975 году создал цикл стихов «Из Софийской тетради»:

Самолет, воспоминание

«Я ехала домой, я ехала домой...»

Пел в самолете хор цыган,

летевших на гастроли.

А самолет летел в Софию. Боже мой,

Какие я там знал и доли и недоли!

«Я ехала домой»,

«Мы ехали домой» –

Все репетировали грозные цыганки.

А я припоминал, я это пел зимой

На улице Султан-Тэпэ и на Таганке.

Ведь вот какая блажь бывает у судьбы!

Болгария другим, как золотая осень.

А я там все зимой, как у родной избы,

Где только в феврале

отсыревает просинь!

«Мы ехали домой, мы ехали домой...»

Как много лет прошло

в родстве без окоема.

А я все вспоминал, что я лечу домой,

Что все лечу домой.

Из дома в дом. Из дома.

В России в шестидесятых годах он уже был известным, признанным поэтом. Его широко печатали, одна за другой выходили книги. Литературная критика окрестила его родоначальником «тихой лирики». Но так ли она была «тиха»? Его стихи не громыхали ни «индустриализацией», ни «коллективизацией», ни отражением руководящих линий партии. Он писал о душе человека, о чувствах, о любви, о честной жизненной позиции «не казаться, а открыто – быть», о природе, о тонкостях человеческих отношений и о любви к Родине.

Святой Василий Великий сказал, что Псалтырь, составленный царем Давидом, – это «Тишина душ. Посредник мира, единение между дальними, примирение враждующих. Псалом – занятие ангелов...».

Мне кажется неслучайным это созвучие: «Тишина душ» и «Тихая Лирика».

Время шло, но острота переживаний не уходила, Приведу отрывки стихотворения 1988 года, написанные через 27 лет после гибели жены, как всегда, без конкретных посвящений:

Видение

Они мне столько горя причинили...

Она ушла из жизни... Он в смятенье

Путь завершил больничною постелью,

Но в них была заведомая доблесть.

Они прошли вдвоем в своем сюжете,

По мне, как по земной морозной пыли,

Но не украдкой, а на загляденье...

...Я вижу их. Но не могу вмешаться.

Я отдален огромными годами.

И улыбнуться грех. И плакать нечем.

Ушел Ярослав Смеляков из жизни не «Млечным путем», а больничным коридором вскоре после гибели Хенриэтты.

С детьми брата пожила только Эльмира. Остальные две жены жили своими жизнями, отдельно от детей. Дети достались маме Соколовой Антонине Яковлевне и мне. В периоды междуженья Володя тоже жил с детьми и мамой. Я с утра, до работы, тоже спешила к ним, чтобы что-то купить по дороге на завтрак и помочь собрать детей в школу. Снежана, уже будучи взрослой, говорила: «Тетя Марина, представляешь, никто не верит, что ты каждый день до работы прибегала к нам, чтобы заплести мне косы.» Но это было так. Я выполнила просьбу Бубы, когда она во сне, стоя в белом платье, передала мне ребенка.

Жизнь моя прошла между строк,

Не написанных мною строк,

Так хотелось всегда писать,

Но кого-то надо спасать,

Но куда-то надо бежать.

На ночные звонки твои:

«Мне так плохо, скорей приходи!»

В ночь бросаться и строчки бросать,

Зато ты начинал писать.

И читать мне всю ночь стихи.

«Мой братишка, они не плохи,

Гениальные просто стихи!»

Жизнь моя прошла между строк,

Соколовских прекрасных строк.

Марина СОКОЛОВА,

сестра поэта, член Союза писателей России

349

Возврат к списку

В армию на три дня | В Твери прошли учебные сборы юнармейцев
В Твери на территории военной части 31056 прошли учебные сборы. Кажется, обычное дело – строевая, физическая, огневая подготовка, ориентирование на местности. И все же они были особенными.
29.03.201720:59
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию