30 Мая 2017
$56.71
63.37
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Первый «очерк» – семь с половиной строк петитом

Его писательский и человеческий авторитет был так высок, личность так богата и многогранна, творческая энергия так мощна и созидательна, что многие международные, государственные и общественные организации считали честью для себя предложить ему самые ответственные посты, должности и звания.

Его писательский и человеческий авторитет был так высок, личность так богата и многогранна, творческая энергия так мощна и созидательна, что многие международные, государственные и общественные организации считали честью для себя предложить ему самые ответственные посты, должности и звания.

Не стану перечислять все, ибо перечень их слишком обилен, назову лишь те, что помнятся. Борис Полевой был членом Всемирного Совета Мира, президентом Советского Фонда Мира, членом Совета Ассоциации европейских деятелей культуры, депутатом Верховного Совета РСФСР, секретарем Союза писателей СССР… Однако, замечу, зарплату получал только одну и в одном только месте: в кассе издательства «Правда» как главный редактор журнала «Юность». Ровно 400 рублей – наравне со всеми руководителями журналов, выходивших в этой могучей фирме. И еще добавлю, что на его визитной карточке значилось: «Борис Полевой. Главный редактор журнала «Юность». И только.

Думаю, это не лишние «мелочи». Особенно по нынешним временам. Недавно мне довелось брать интервью у одного главного режиссера не очень главного театра, человека талантливого, умного и приятного во всех отношениях. Разговор у нас был долгий и интересный. На прощание мой собеседник дал мне свою визитную карточку.

Вернувшись в редакцию, я долго изучал ее, ибо перечень званий, обозначенных на ней, по своему количеству напоминал меню ресторана «Метрополь» – с первыми и вторыми блюдами, горячими и холодными закусками…

Однако все это присказка. Рассказать я хочу вовсе не о титулах и наградах нашего знаменитого земляка, не о его скромности: это и без моих напоминаний известно. А вот об истоках, с коих началась журналистская и писательская судьба Бориса Полевого, знаем мы с вами до обидного мало. А знание это было бы не только интересно, но и весьма полезно и тем, кто пишет, и тем, кто читает. Словом, всем нам, закрученным бурным водоворотом текущего бытия...

«Пегашкин жеребенок»

Первые месяцы работы в «Юности» я приходил в редакцию раньше урочного времени – не к двенадцати, а к десяти. И почти всегда заставал там единственного «обитателя» – Бориса Николаевича. Он встречал меня неизменным: «Все никак не отвыкнете, старик, от обкомовского распорядка?». Потом присаживался на стул, поджав под себя правую ногу, и начинались наши долгие беседы обо всем на свете.

На этот раз он пришел с большой папкой в руках. Присел у стола, раскрыл ее, сказал:

– Слыхали когда-нибудь, старик, про «Пегашкина жеребенка»?

– Слыхал, – ответил я, не догадываясь, к чему это он.

– А видали этого самого «жеребенка»? Не видали? Так вот поглядите – земляки вчера привезли из Твери, – и он протянул мне толстую папку, на обложке которой красовался Конек-Горбунок с крыльями Пегаса.

Работая в самом начале семидесятых в «Калининской правде», я еще застал нескольких легендарных ветеранов, которые начинали почти одновременно с Полевым. Одним из них был славный человек, прекрасный репортер милейший Алексей Исаков. Он часто вспоминал «старые добрые времена» своей юности, веселые команды «Тверской правды» и «Смены», труды, заботы и забавы тогдашней журналистской братии. Поминал и этого самого «жеребенка» – стенгазету, которую чуть ли не еженедельно делали молодые и озорные сотрудники «Смены» при участии старших товарищей, если те были достаточно остроумны и задиристы в своих сочинениях для «Пегашкина жеребенка». В нем блистали, по воспоминаниям Исакова, Наталья Кавская, Боря Полевой, Лева Хват, Толя Кафман… Увы, самой стенгазеты у Алексея Исакова не сохранилось.

И вот у меня в руках целая подшивка этого уникального издания, в котором оттачивал свое перо Борис Полевой. Надо сказать, что он не сразу и не вдруг выбрал для себя именно юную «Смену». Сначала была «Тверская правда». Именно сюда принес свой первый «очерк» школьник Боря Кампов, выбравший себе звонкий революционный псевдоним

Б.Овод, который стоял под восторженно-многословной заметкой о посещении их школы знаменитым поэтом-крестьянином Спиридоном Дрожжиным. Печатный дебют Бори из пространного повествования превратился в заметку – те самые семь с половиной строк петитом, которые, как это ни покажется невероятным, и решили дальнейшую судьбу нашего славного земляка. Да, следует сказать еще, что при публикации «очерка» подпись «Б. Овод» утратилась. Но сохранилось главное – восторг от увиденного «журналистского дебюта» в настоящей газете.

Историю эту я слыхал из уст Бориса Николаевича несколько раз. Как и добрые, даже восторженные слова в адрес его первого газетного редактора – Алексея Ивановича Капустина. Именно от него он получил не только главные профессиональные «заветы», которым неизменно следовал всю жизнь, но и ставший знаменитым всемирно известный псевдоним.

Мне об этом Борис Николаевич рассказывал в одной из поездок по пушкинским местам нашего родного Верхневолжья. Читая очередной материал штатного очеркиста «Тверской правды», Капустин сказал:

– Какая-то фамилия у тебя не журналистская: Кампов. Слушай, кампус по-латински «поле». Вот и будь Полевым. Не возражаешь?

Так и появился сперва в «Тверской правде», а потом, когда поменял он газетную «прописку», и в «Смене» Борис Полевой, журналист «с авантюркой». Этапами его «боевого крещения» стали яркие, оригинальные и по сюжетам, и по исполнению репортажи, которые и сегодня читаются легко и интересно. И совсем не случайно уже признанный и увенчанный журналист, талантливый публицист и знаменитый писатель Борис Полевой включил многие из них, вернее, историю создания этих репортажей, в свою последнюю светлую и грустную книгу «Самые памятные».

«Письма пишут разные…»

Если привести целиком знаменитое симоновское четверостишие, из которого взял я заголовок, то звучит оно так:

Письма пишут разные:

Слезные, болезные,

Иногда прекрасные,

Чаще бесполезные.

Борис Полевой писал прекрасные письма! Думаю, что смею это утверждать, так как являюсь счастливым обладателем около пятидесяти его посланий.

Он писал письма. И это было значительной и важной для него частью творческой, литературной и человеческой жизни. Он писал их пером. Точнее, неизменным зеленым фломастером. И только казенные депеши диктовал своему секретарю Лидии Кузьминичне. Почерк его был таким, что прочесть написанное могли три человека в Москве и один – в Калинине: свояк Полевого главный редактор «Калининской правды» Павел Александрович Иванов. Я, конечно, сгущаю краски, но читать письма Бориса Николаевича было делом действительно «творческим».

Кому и почему он писал?

Это вопрос не праздный. Ибо, если когда-нибудь будет опубликована переписка Полевого или хотя бы только его письма, перед нами откроется много новых, неизвестных прежде широкому читателю страниц жизни страны и жизни десятков замечательных людей. Мы узнаем о событиях известных много нам неизвестного, как и о самом авторе посланий. К уже знакомому портрету добавятся новые яркие краски выразительнейшего автопортрета.

А пока нам остается только надеяться, что время пощадит, а адресаты сберегут эти живые зеленые страницы…

Однако «откуда у хлопца испанская грусть?» Где истоки этой эпистолярной страсти Бориса Полевого? Я не рылся в архивах и не расспрашивал друзей и коллег писателя. Я догадался сам. Однажды, когда получил очередное письмо от Бориса Николаевича. В самом факте получения письма ничего особенного не было. Особенным было то, что в нем прочел я слова, которые два дня назад Полевой сказал мне в редакции по поводу публикации моих стихов в «Юности». Он повторил их в письме, объяснив это тем, что сказанное может забыться, написанное сохранится дольше. Необычным было и то, что я впервые получил от Бориса Николаевича послание, отпечатанное на машинке. Это значило, что он хотел избавить меня от расшифровки текста, которому придавал серьезное значение, хотя и иронии, и юмора в письме было, как всегда, достаточно. Это было письмо-совет, письмо-пожелание, письмо-одобрение со стороны старшего многоопытного товарища, коллеги, а вовсе не главного редактора одному из его сотрудников.

И я вспомнил…

Первую книжку Бориса Полевого – «Мемуары вшивого человека» – его товарищи по «Смене» послали на Капри Горькому, не известив об этом автора сочинения «с устрашающим названием» (Б. Полевой). И вот однажды в редакцию комсомольской газеты пришел обстоятельный ответ от Алексея Максимовича. Вот как вспоминал об этом много лет спустя юный адресат классика в своей книге «Силуэты»:

«Помню, схватил это письмо, убежал на набережную Волги, сел на какое-то бревно и снова и снова перечитывал…

...Фразы так вросли в память, что и сейчас вот, сорок лет спустя, легко воспроизвожу их, не боясь ошибиться даже в запятых».

Уверен, что именно здесь исток полевовского пристрастия к ныне почти утраченному эпистолярному жанру. Горьковское письмо, определившее его писательскую стезю, не просто врезалось в память юного тверяка, оно стало прочной опорой, ориентиром в выборе пути, шкалой, по которой определял он параметры жизни и творчества. И потому, став не просто профессиональным литератором, а одним из признанных классиков советской литературы, Борис Полевой считал своим профессиональным и человеческим долгом продолжить эту прекрасную горьковскую традицию доброго, заинтересованно строгого отношения к молодым литераторам. И делом, как редактор популярнейшего журнала, и словом, как автор писем, тем, кто только начинал свой путь и нуждался в участии, поддержке, верной объективной оценке сделанного. Но адресатами его посланий были и маститые коллеги, если он соприкасался с их творениями, как руководитель журнала или как читатель. Поэтому письма Полевого можно отыскать в архиве Симонова и Нагибина, Бориса Васильева и Амлинского, Андроникова и Прилежаевой…

Но не стану отсылать читателя к чужим архивам, когда есть свой и когда я сам в полной мере испытал благотворное воздействие писем Полевого. А чтобы читателю было ясно, почему, позволю себе, не боясь упреков в нескромности, привести одно из последних его писем ко мне, написанное им в больнице в 1980 году:

«Дорогой Алеша!

Материал вы привезли хороший, об очень хорошем человеке, но пока что все еще сыро. Нужно над ним всерьез поработать, очистить от избитых неработающих фраз (я их пометил), от пустой риторики, которой много.

Словом, литературно обработать. Кое-что я сделал на первых страницах. Но это лишь кое-что. Передаю эстафету вам. Уж порадеем ради нашей землячки.

Всем привет. В делах больничных я уже вижу свет в конце тоннеля. Скоро увидимся.

Ваш Б. Полевой.

Р.S. Материал 1-го номера читаю.

Б.П.»

Письмо это я храню вместе с текстом очерка о Валентине Гагановой, на котором множественные вычерки, поправки, вставки, сделанные зеленым фломастером…

Алексей ПЬЯНОВ

14

Возврат к списку

В тверском регионе стартовала кампания ЕГЭ-2017
Паспорт, хорошие знания и память – это все, что сегодня взяли с собой выпускники школ региона на экзамен по информатике и ИКТ.
29.05.201721:21
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию