28 Июля 2017
$59.41
69.64
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Тверская сага01.06.2010

В поисках родины

Историю этой не совсем обыкновенной семьи можно отнести к разряду знаменитых, но и забытых тоже. Знаменитой она стала лет сорок назад, когда благодаря Всесоюзному радио, а точнее, передаче «Найти человека», которую вела знаменитая детская поэтесса Агния Барто, нашли друг друга две сестры, потерявшиеся в конце войны. Одной в ту пору было шесть, а другой пять лет.

Историю этой не совсем обыкновенной семьи можно отнести к разряду знаменитых, но и забытых тоже. Знаменитой она стала лет сорок назад, когда благодаря Всесоюзному радио, а точнее, передаче «Найти человека», которую вела знаменитая детская поэтесса Агния Барто, нашли друг друга две сестры, потерявшиеся в конце войны. Одной в ту пору было шесть, а другой пять лет.

История эта еще и из разряда чудесных: ведь у сестер были разные не только фамилии, но и отчества. Более того, одна из них даже имя сменила. Так что по обычным каналам найти друг друга они не имели никаких шансов. Но на этом чудеса не кончились. Вскоре сестры отыскали мать, а затем и отца. Большая семья, разбросанная лихолетьем войны, через двадцать с лишним лет вновь собралась вместе.

Однако прошедшие десятилетия прибавили к этой истории немало новых страниц, которые побуждают и рассказать, и осмыслить ее фактически заново.

Потери

Корни фамилии Блох – на Украине. А если точнее – в селе Чуткое Житомирской области. Там еще с екатерининских времен немцы-колонисты осваивали тучные украинские черноземы. Жили они, как известно, небедно. Судя по старым фотографиям, дед Эдуард участвовал в Первой мировой войне и дослужился до унтер-офицерского чина. А бабушка Елена на снимке тех лет мало чем отличается от украинских крестьянок.

Сына своего, родившегося в августе 1911 года, они нарекли Рейнгольдом. До 25 лет он жил с родителями, а потом перебрался в Донецк (тогда Сталино) и поступил работать на шахту. Там познакомился с Ириной Семеновной Мелащенко. Брак они не регистрировали, но с 1937 года жили семьей. В 1938 году у них родилась дочь Белла, а в конце 1939-го – Алла.

В 1942 году, вскоре после прихода немцев, их вместе со многими другими семьями отправили в Германию. Белла помнит, что везли в товарных вагонах и что было очень холодно. В дороге она заболела. По приезде их поместили в одном из бараков лагеря перемещенных лиц «Амальенгоф» в городке Сольдау, округ Майденбург, Восточная Пруссия. Отец работал грузчиком на станции, затем водителем.

Впоследствии отыскался интересный документ, датированный 22 декабря 1944 года. В нем некий унтер-штурмфюрер СС сообщает в центральный иммиграционный пункт о том, что лагерная комиссия ходатайствует о признании законным свободного брака Рейнгольда Блох и Ирины Мелащенко, но решение о предоставлении этой семье немецкого гражданства предлагает отсрочить ввиду того, что «иноязычная часть семьи не ассимилировалась в языковом отношении». В том же документе сообщается, что по результатам проверки на принадлежность к немецкой расе Рейнгольд Блох получил оценку 2, а его иноязычные дети и жена – оценку 4.

С точки зрения нацистских ревнителей расовой чистоты, немец, осквернивший себя браком со славянкой, становился неполноценным. Тем не менее насильственно разлучать его с семьей им в голову не пришло. Для чекистов, которые взялись проверять Рейнгольда Блоха примерно по тем же признакам, он, напротив, оказался достаточно полноценным немцем для того, чтобы отправить его на поселение в приуральскую тайгу. А тот факт, что они отобрали отца у двух маленьких девочек, которые на тот момент оставались и без матери тоже, их не занимал ни в какой мере. А мама девочек оказалась разлучена с ними из-за того, что перед приходом Красной Армии ей пришло время рожать и ее отправили в роддом города Лебо. Вернуться оттуда она не смогла. Да и родившийся в таких условиях мальчик отнимал у нее все силы, которых, впрочем, недостало. Примерно через месяц после рождения он умер.

Аллу и Беллу вместе с другими женщинами и детьми погрузили сначала на подводы, а потом в эшелон и отправили в родные места, на Украину. Малышки, естественно, плохо понимали, что с ними происходит. Через много лет они вспоминали какие-то подводы и долгий путь на них с ночевками в чужих избах, какую-то тетю Раю, которая потом исчезла. Младшую, Аллу взяла с собой Таисия Касилюченко. В ее семье она прожила несколько лет, а потом ее отдали в детский дом. Не стоит осуждать женщину за это: послевоенные годы были голодными, а в детском доме ребенку были обеспечены кров и пища. Это обстоятельство в ту пору было самым главным.

А шестилетняя Белла вышла из поезда на станции Бахмач Черниговской области. Там и провела она несколько дней, показавшихся ей бесконечно долгими. Ходила на рынок, просила там милостыню. Ночевала на станции. Измучилась настолько, что порой не могла двигаться – ноги не держали. Ребенок вполне мог погибнуть от голода и холода. Но однажды к ней подошла женщина в военной форме, спросила, как зовут и где ее родные. Услышав, что родных нет, спросила: «Хочешь, я буду твоей мамой?»

Так Алла попала в семью Марьи Викторовны Нощенко. Во время войны она потеряла дочь Виту. В память о ней она стала звать подобранную на вокзале девочку Витой, Викторией. Так это имя за ней и закрепилось. Трудное имя своего отца она, конечно, вспомнить не могла. Ей казалось, что мама называла отца Сашей или Шурой. Так и записали ее в новых документах Викторией Александровной. Кстати говоря, Алла, помнившая еще меньше, была записана в новой семье Егоровной.

В дальнейшем с Беллой получилось так же, как и с Аллой. Муж Марьи Викторовны долго лечился от полученной на фронте контузии. А ей приходилось содержать себя, сына Славу, мать и Виту. В деревне, где они жили, было очень голодно. Не выдержав, Марья Викторовна сдала Виту (Белла приняла новое имя, но старого не забывала) в детский дом города Ромны Сумской области.

Живучи детские обиды! И теперь, шестьдесят лет спустя, Белла Рейнгольдовна волнуется, вспоминая, как били ее детдомовцы, каким-то образом прознав, что она немка. Однажды на праздничной демонстрации, когда с трибуны раздался призыв «Да здравствуют советские дети!», шедшая рядом с Витой девочка Лида сказала ей: «Не радуйся, тебя это не касается!» Много лет спустя, встретив эту самую Лиду, спросила ее: «Как ты могла такое сказать?» Та только плечами пожала: «Да я и не помню…»

Из детского дома ее выпустили в жизнь в 1955 году. Не очень-то она оказалась к ней готова. В 1957-м, уже после окончания торговой школы и года работы в сельпо, нарвалась на первую крупную неприятность: непонятным для нее образом в магазине обнаружилась недостача. Хорошо, председатель колхоза пожалел девушку, присоветовав: «Езжай-ка ты в Донбасс, нанимайся на работу, а недостачу я покрою». И поехала по комсомольской путевке на строительство канала. Да только тяжело было худенькой девчонке на земляных работах. Не выдержала, опять пошла в торговлю – и опять недостача. На этот раз пришлось ее выплачивать из трехсотрублевой зарплаты подавальщицы в столовой. Собственно, все триста рублей и отдавала – ей оставались только тарелка супа и котлета с чаем за весь день.

Как-то в столовой познакомилась с пожилым мужчиной, работавшим в Гидромонтаже. Он предложил ей поработать на строительстве Днепродзержинской ГЭС. Устроилась сначала инструментальщицей, потом освоила профессию сварщика и получила квалификацию монтажника-высотника. Это про них пели тогда: «А мы монтажники-высотники и с высоты вам шлем привет...»

Обретения

На этой-то совсем нелегкой и не совсем женской работе заработала она свой «горячий стаж»: семь с половиной лет. Здесь и замуж вышла. Прожили они с Николаем Романовичем Полищуком 25 лет. Троих детей нажили: в 1961 году родилась Таня, в 1967-м – Александр и в 1974-м – Роман. А потом разошлись. Бывает такое, хоть и нечасто.

Но прежде этой потери прошла в ее жизни целая череда радостных обретений. Случились они, как уже говорилось, благодаря радиопередаче Агнии Барто «Найти человека». Звучала она по «Маяку» каждое 13-е число. Послушала ее Виктория и послала письмо. (Потом эта история в письмах была опубликована в журнале «Знамя» за 1968 год.). Описала все, что помнила. И хотя многое в этих детских воспоминаниях перепуталось, главное – свое настоящее имя, имена сестры и матери – она назвала точно. Передачу, в ходе которой зачитывалось это письмо, услышал Иван Воробьев, муж Аллы. Рассказал жене. Та помнила только, что у нее была сестра Белла. Написала на радио, и Агния Барто прислала ей адрес Виктории. Оказалось, что сестры жили совсем рядом: от Днепропетровска до Днепродзержинска всего 45 минут езды на электричке. Ну а то, что они сестры, первой засвидетельствовала соседка Виктории. Когда Алла приехала по указанному адресу, дома никого не было. А соседка, увидав ее, сразу сказала: «Вы похожи». Встретившись, сестры сразу узнали друг друга. И день этот – 1 июня – стал для них с тех пор самым радостным праздником.

Вместе с ними радовались все вокруг – и в Днепропетровске, и в Днепродзержинске. История о том, как две разлученные войной сестры нашли друг друга, казалась, да и была, красивой сказкой с обязательным счастливым концом. Впрочем, у сказки оказалось и счастливое продолжение. Через несколько лет – и опять же благодаря Агнии Барто – сестры нашли свою мать. Случилось это так. Их двоюродная сестра Нина (о ее существовании сестры, естественно, и не догадывались) случайно прочитала эту историю в «Роман-газете», где она также была опубликована. Поскольку Нина жила в Москве, то она просто позвонила Агнии Барто, а та не только дала все адреса, но и нашла возможность командировать Нину для сбора всей родни. Мать Нины Ефросинья вместе со своей сестрой Ириной – матерью Аллы и Беллы – жили в Донецке.

Сестры приехали в Донецк тоже в праздничный день – 8 Марта. Они уже знали, что мама их нездорова, лежит в больнице после инфаркта. Боялись ее волновать. Попросили свою только что обретенную тетю Фросю пойти в больницу и как-нибудь осторожненько преподнести радостную весть. Но материнское сердце догадалось прежде всяких слов. Только взглянув на сестру, Ирина Семеновна все поняла: «Алла и Белка нашлись!»

Чем измерить, чья радость была больше? Наверное, все-таки материнская. Но и сестры-детдомовки, выросшие в тоскливом и бедном сиротстве и обретшие вдруг многочисленную родню, не могли прийти в себя от свалившегося на них счастья.

Правда, жизнь и тут оказалась не со всех сторон ровной. Отец их тоже был жив, но жил далеко от них, в Казахстане, с другой семьей. После войны они с матерью так и не сходились вместе. И мать создала новую семью. У нее был сын Евгений, родившийся в 1948 году. Кое-какие сведения об отце у матери были. Но нашли его не сразу. Он жил в городе Абай Карагандинской области – там, куда сослали его в 1945-м. В новой семье у него было уже семеро детей, но когда узнал, что нашлись две его старшие дочери, по-настоящему обрадовался. Он уже и не верил, что они могли выжить в том лихолетье.

Где родина?

Трудный это вопрос для тех, кого так потрепала жизнь, как семейство Блох. Сам Рейнгольд Эдуардович наверняка затруднялся с ответом на этот вопрос. Украина, в которой он родился, но в которую его не пускали? Германия, за одно прикосновение к которой ему и его близким переломали всю жизнь? Или, может, посчитать родиной сухую казахстанскую степь, к которой он притерпелся за неимением лучшего?

И все-таки он склонялся к Германии. Можно ли осуждать его за это? Поднявшаяся из послевоенных руин, вновь разбогатевшая страна объявила, что готова принять к себе всех соплеменников, где бы они ни жили. В 70-е годы потянулись на историческую родину и российские немцы. В прежние времена русская история изобиловала немецкими именами. Среди их носителей было немало преданных России людей, много сделавших для ее славы, процветания и могущества. Но подозрительное отношение к ним никогда не исчезало в российском обществе. Дважды в ХХ столетии эта подозрительность приобретала грозные очертания: в 1914 году, когда громили магазины и лавочки, принадлежавшие людям с немецкими фамилиями, и в 1941-м, когда целую республику поволжских немцев депортировали, загнав в лагеря так называмой «трудовой армии».

Рейнгольд настроился уезжать. И все дети – и от первого брака, и от второго – решили так же. Но это было непросто. Самому Рейн­гольду Эдуардовичу шел уже восьмой десяток. Здоровье было неважное. По этой причине выезд откладывался. А в январе 1988 года Рейн­гольд Блох умирает.

Все семеро его детей от второго брака со своими детьми перебрались в Германию. И живут они теперь недалеко друг от друга под городом Штутгартом.

Старшим дочерям сделать то же оказалось куда сложнее: ведь по документам ничего немецкого у них не было. Самая старшая все-таки решилась.

Нетрудно представить, каково было Виктории Александровне Полищук добиться признания того, что она на самом деле Белла Рейнгольдовна Блох. На это понадобились годы. Только в ноябре 1997 года она получила новые документы, по которым все данные – от имени, отчества и фамилии до даты рождения – оказались у нее совсем не те, с которыми она прожила более полувека.

К тому времени она уже жила в Твери. До этого еще были годы жизни и работы в Якутии и надежды на то, что главная цель ее жизни мало-помалу приближается к окончательному осуществлению.

В 2000 году Белла Рейнгольдовна обратилась в посольство Германии с просьбой о предоставлении гражданства. Немецкая бюрократическая машина оказалась не проворнее российской. Только 23 марта нынешнего года пришел окончательный ответ. Отрицательный. Причина отказа – незнание языка.

Поверить в это было трудно: ведь ее сводные братья и сестры тоже не знали языка, когда переселялись в Германию. Но факт остается фактом. Германия так и осталась в ее жизни только лагерем для перемещенных лиц в городке Сольдау.

Таким образом, после многих мытарств, потерь, обретений и рухнувших надежд судьба определила бывшей Виктории Полищук, а ныне Белле Блох остаться тверитянкой. Что ж, такой финал хотя бы отчасти можно считать счастливым.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
22

Возврат к списку

«Тверская Жизнь» узнала, как проводят лето дети
Лето диктует свои правила жизни. Хочется гулять по лесу, купаться, пить холодный квас, путешествовать, да и просто бездельничать. Поэтому именно в это время года люди берут отпуска, а у детей – каникулы. У взрослых, конечно, время отдыха пролетает гораздо быстрее.
26.07.201719:30
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость