15 Декабря 2017
$58.71
69.4
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Учитель на фоне родового древа

Учительская династия Иллюминарских-Фаворских получила широкую известность еще в начале 90-х годов благодаря Антонине Всеволодовне Иллюминарской, сумевшей в самые трудные годы сохранить богатый семейный архив. Часть фотографий, документов и памятных вещей была передана в Тверской областной музей, став частью выставки «На обломках сословной Атлантиды», открывшейся в музее в мае 2003 года.

Древо

Учительская династия Иллюминарских-Фаворских получила широкую известность еще в начале 90-х годов благодаря Антонине Всеволодовне Иллюминарской, сумевшей в самые трудные годы сохранить богатый семейный архив. Часть фотографий, документов и памятных вещей была передана в Тверской областной музей, став частью выставки «На обломках сословной Атлантиды», открывшейся в музее в мае 2003 года. Эти экспонаты, а также ряд публикаций поведали об основателе династии Всеволоде Васильевиче Иллюминарском (1871–1936), преподавателе русского языка Тверской Мариинской женской гимназии, его первой жене Марии Александровне (1875–1916), основательнице частной женской гимназии Иллюминарской, и второй жене Антонине Николаевне Фаворской (1890–1978), сначала преподавательнице Тверского епархиального училища, а потом актрисе.

Судьба самой Антонины Всеволодовны сложилась более чем трудно. В 14 лет девочка, мечтавшая стать балериной, из-за тяжелой болезни лишилась ноги. Еще раньше она осталась фактически без отца, которого из-за его дворянского происхождения отправили в ссылку. Увечье, нищета, позорное клеймо дочери врага народа не сломили учительскую дочь. Преодолев невероятные сложности, она сумела получить образование и тоже стала учителем. Поэт Андрей Дементьев, которого она учила французскому языку, с восторгом отзывался о ней, выражая бесконечную благодарность «за то, что в те суровые горькие времена войны она возвышала мою душу своей «дворянской» деликатностью». Вспоминает он и ее «старенькую маму», которой в ту пору шел всего лишь 54-й год. А вот о том, что год спустя «старенькую» Антонину Николаевну арестовали, и о том, что ее дочь, не страшась кары, писала во все инстанции, настаивая на освобождении матери, он, видимо, не знал. Такие вещи скрывались, но переносить их от этого было еще тяжелее. Через восемь лет, полностью отбыв срок, назначенный за невинный анекдот, Антонина Николаевна вернулась в Калинин, где прожила еще четверть века, продолжая заниматься любимым актерским ремеслом в народном театре при Доме учителя. А ее дочь, столь почитаемая учениками, звания заслуженного учителя так и не получила. Видимо, «дворянская» деликатность вкупе с нечленством в КПСС стали препятствием для этого.

Вообще расхожее представление о какой-то «гнилой», расслабленной интеллигенции начисто опровергается историей этого замечательного семейства, сохранявшего удивительную стойкость и силу духа в самых тяжких жизненных и исторических обстоятельствах. Удивительно и их невероятное трудолюбие, никак не вяжущееся с еще одним советским стереотипом о врожденной лености дворянских отпрысков.

Но самое главное, что качества эти носят настолько глубокий, воистину корневой характер, что сохраняются и наследуются во всех фамильных ответвлениях. В этом убедило меня давнее знакомство с Анной Евгеньевной Иллюминарской, племянницей и в известной степени воспитанницей Антонины Всеволодовны.

Дед Анны Евгеньевны Левкий Васильевич был сводным братом Всеволода Васильевича Иллюминарского. У их отца Василия Васильевича, лесничего Егорьевского лесничества Рязанской губернии, было 13 детей от двух жен. К сожалению, проследить путь каждого из них ныне не представляется возможным, хотя это было бы очень интересно. Известно, например, что один из них, Игорь, погиб, участвуя в гражданской войне на стороне белых. Левкий Васильевич, у которого в свою очередь было шестеро сыновей, служил в Егорьевске полицмейстером. Такое происхождение его сыновьям, естественно, приходилось скрывать. Пятеро из них, в том числе и отец Анны Евгеньевны Евгений Левкиевич, участвовали в Великой Отечественной войне. Двое, Вячеслав и Виктор, пропали без вести. Владимир умер от ран.

Интересная подробность: перед самой войной Владимир женился на своей двоюродной сестре Антонине Всеволодовне. Несмотря на близкое родство, брак зарегистрировали, поскольку их отцы были сводными и не единоутробными, как тогда говорили, братьями. Однако детей от этого брака не было. Из шестерых Левкиевичей потомство оставил только Евгений, у которого было четверо детей.

Анна Евгеньевна очень тепло вспоминает своего отца. В 1941 году он, секретарь комсомольской организации станкостроительного завода, добровольно, несмотря на белый билет, пошел на фронт и прошел всю войну, закончив ее в Чехии. Коммунист, пролетарий, не получивший систематического образования, он тем не менее сохранил тот интеллигентный дух, который был свойствен всем Иллюминарским. В доме было много книг, хотя жили, особенно после войны, очень тяжело. Он писал стихи, неплохо рисовал, пел. Был полным бессребреником, настоящим человеком идеи. Много позже, когда Анне Евгеньевне предлагали вступить в партию, она сказала: «Если бы вся партия состояла из таких людей, как мой отец, я бы вступила». К сожалению, таких людей было мало.

Мать Анны Евгеньевны Екатерина Васильевна в девичестве носила фамилию Хлебникова. Самое интересное, что в Егорьевске до сих пор есть улица, названная в честь одного из Хлебниковых – Алексея. Он был революционером, сидел в тюрьме, пытался бежать, но был пойман. Отбывал каторгу вместе с известным большевиком Яном Рудзутаком. А брат Екатерины Васильевны Иван служил в НКВД. Он погиб во время войны.

Таким образом, в родовом древе Анны Евгеньевны сплелись очень разные ветви: дворянские и пролетарские, революционные и контрреволюционные. «Я, как Максимилиан Волошин, «молюсь за тех и за других», – говорит она.

Как непросто стать учителем

Одно из преимуществ жизни в провинциальном городе, даже сравнительно большом, состоит в том, что с интересным тебе человеком не встретиться просто невозможно. Причем неоднократно.

Первое наше пересечение случилось лет двадцать назад, когда я взялся вести литературный кружок в соседней с нашим домом 10-й школе. На одном из первых занятий я позволил себе намек на невысокий уровень преподавания литературы в школе. И один замечательный мальчик, которого звали Сережа Волков, возразил мне, заметив, что у них в классе литературу преподают замечательно. Его учительницу звали Анна Евгеньевна. Совсем недавно Сергей Владимирович Волков, выпускник филфака МГУ, известный московский педагог и редактор газеты «Литература», в интервью журналу «Персона» сказал о том, как повезло ему, что он, будучи учеником, встретил педагога, с которым мог звучать в унисон. И назвал Анну Евгеньевну Иллюминарскую.

Потом звучание в унисон повторилось, когда она учила моего сына. К тому времени я уже многое знал об Анне Евгеньевне, поскольку и сам поработал учителем. Зная, каким потом поливается каждый кусок учительского хлеба, я спросил ее: не мечтала ли она когда-нибудь вынырнуть из учительства? «Да я и учителем-то быть не мечтала, – сказала она. – Хотела стать врачом, потом журналистом. И на филфаке меня больше тянуло к научной работе, чем к педагогике. Но учительство стало моей судьбой, а от нее, как известно, не уйдешь».

О том, какой она учитель, говорит один эпизод. Два года назад Иллюминарская давала открытый урок о творческом и жизненном пути Александра Блока. И когда после ее последнего слова прозвучал звонок, весь класс… зааплодировал. Присутствовавшие на уроке коллеги отказались от традиционного разбора: высшая оценка учителю уже выставлена, и добавить к ней больше нечего. Пожалуй, сегодня в Твери нет учителя-словесника более авторитетного и более известного, чем Иллюминарская.

В чем же секрет ее мастерства?

Мне кажется, что секрет этот прост, хотя воспользоваться им вряд ли кто сможет. Он состоит в уникальной личности учителя, действительно впитавшей в себя культурный опыт нескольких поколений – и необязательно учительских. И, пожалуй, самой важной частью этого опыта стало чувство свободы, сохранившееся во времена, вовсе к нему не располагавшие.

У кого-то из эмигрантов я читал, что большевики, оставив доступной людям русскую литературную классику, подвели под свое владычество страшную, хотя и медленно действующую мину. Именно в литературе был сконцентрирован тот дух свободы, который не смогли вытравить десятилетия тоталитарного режима. Анна Иллюминарская выросла не только среди классической литературы, но и среди людей, для которых эти книги были важнейшей частью их жизни. Политикой она никогда не интересовалась. И единственной тройкой, полученной ею за годы учения на филфаке, была тройка по истории КПСС. Тем не менее эта история была хорошо ей знакома по судьбам близких, и урок из нее был извлечен наинеобходимейший: храни себя, свой свободный дух и не поддавайся распространившемуся вокруг словоблудию. Его, кстати, хватает и сегодня. Но уроки Иллюминарской свободны и от старых, и от новых догм. Она творит, ориентируясь исключительно на личность ученика, но не на моду или идеологические новинки.

Главный соблазн, как и главная же трудность учительской профессии, состоит в том, что она забирает человека целиком. Хочешь не хочешь, но в нее приходится вкладывать все силы – физические, нравственные, интеллектуальные. За это она расплачивается чувством полной реализуемости собственной личности. Риск состоит в том, что ее скудость или негармоничность высвечиваются в глазах учеников с не меньшей яркостью, чем достоинства. К тому же литература, как убеждена Анна Евгеньевна, среди всех школьных предметов стоит особо. Только она дает юному воображению чувство соприкосновения с жизнью другого человека, она учит постигать этого другого, как самого себя, и, таким образом, приучает к полновесному общению, без которого человеческая жизнь пуста и никчемна.

Интерес к литературе в семье Иллюминарских всегда был равен интересу к человеку. А начинался он с отношения к близким, с памяти о предшествующих поколениях. Ни у кого, признаться, я не видел такого обилия старых фотографий, на которых лица почему-то не в пример интереснее и значимее, чем на современных. Чувство живой связи с «веком минувшим» дает ощущение времени, в том числе и того, которое еще не наступило.

Учительский талант – это не только богатство натуры, но и умение это богатство выкладывать, не скупясь. Конечно, Анну Евгеньевну Бог не обидел. Она артистична – наверное, не меньше, чем ее тетушка, оставившая профессию учительницы ради сцены. У нее замечательная интуиция: она даже знает, когда сказать последнее слово, чтобы после него сразу за­звенел звонок. Прекрасная память позволяет ей без шпаргалки читать любимые стихи. Творческая натура заставляет все время придумывать что-то новое, включаться в новые программы, делать собственные методические разработки.

Конечно, ей обидно за то, куда за­гнали учителя нынешние обстоятельства. Низкая оплата вынуждает набирать огромное количество часов. К ним надо еще готовиться, проверять тетради. А когда же читать, следить за новинками, упреждая интерес юных книгочеев? Личная жизнь для таких, как она, тоже вся школьного происхождения: это ученики бывшие и нынешние. Кабинет литературы в 10-й школе, кстати говоря, более похож не на класс, а на жилье: книжные полки, обилие цветов, вместо портретов классиков стену украшает какая-то детская мордашка. Она и студенткой другой личной жизни не знала: три женщины в однокомнатной квартире, да еще постоянные тетушкины друзья-артисты. Даже заниматься приходилось по ночам.

В общем, замечательная учительская династия теперь продолжается не генетически, а только от учителя к ученику. Сергей Волков и его сестра Анна учительствуют в Москве. Несколько учеников Анны Евгеньевны работают в тверских школах. И все-таки жаль: семейный дух, запечатленный в фотографиях и документах, обретает музейно-литературный статус, но ни для кого уже он не будет абсолютно своим, родным.

И все-таки ничего не пропадает. Особенно учительское слово, идущее от богатства души и сердца. Сколько семян, посеянных Иллюминарскими и им подобными, уже взошли и еще взойдут! В этой уверенности и состоит главное счастье учитель­ской профессии.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
69

Возврат к списку

На решение жилищного вопроса молодых семей Тверской области направят 136 млн рублей
Уже почти два месяца в квартире пятиэтажного дома на улице Коробкова постоянно звучит звонкий детский смех. Иван и Анна Израйлевы и три их прелестные дочки обустраиваются на новом месте. 
13.12.201716:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
Новости из районов
Предложить новость