30 Апреля 2017
$56.98
62.04
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Тверская сага01.06.2010

Константин Замятин и другие

Втом, что история поворачивается к людям по-разному, можно убедиться, оказывается, в пределах одного дома. Полгода назад я писал о семье Зискиндов, живущей во 2-м доме КРЕПЗа, а ныне доме 10 по улице Вагжанова, практически с момента его постройки.

Втом, что история поворачивается к людям по-разному, можно убедиться, оказывается, в пределах одного дома. Полгода назад я писал о семье Зискиндов, живущей во 2-м доме КРЕПЗа, а ныне доме 10 по улице Вагжанова, практически с момента его постройки.

Напомню: Илья Григорьевич Зискинд на момент пуска КРЕПЗа (позже ставшего комбинатом «Искож»), в июле 1938 года, исполнял обязанности директора. Спустя два месяца его арестовали. Правда, в отличие от двух предыдущих арестованных директоров тогда еще строящегося предприятия его освободили спустя «всего лишь» полтора года. Буквально за месяц до этого директором КРЕПЗа был назначен Константин Константинович Замятин, не только ставший первым непосаженным руководителем знаменитого тверского предприятия, но и остававшийся на этом посту целых 29 лет. Как выяснилось, его дочь Светлана Константиновна Македонская и по сей день живет в той самой квартире того же 2-го дома КРЕПЗа, куда они вместе с отцом въехали в неправдоподобно далеком 1939 году.

А история этой семьи началась, естественно, не здесь.

Корни

Костя Замятин и Маша Привалова познакомились в Кимрах. В конце 20-х годов их обоих послали сюда на комсомольскую работу.

Костя приехал сюда из Кашина, где он окончил реальное училище (впрочем, в том, 1921 году оно уже именовалось Кашинской средней школой № 1). Случилось так, что вскоре после этого он оказался одним из зачинателей пионерского движения в Тверской губернии. А в 1923 году комсомол направил его в ЧОН, и уже потом он попал в Кимры.

Происхождение у Кости, надо сказать, было не чисто пролетарское. Его отец Константин Нилыч до революции был управляющим в имении Устиново, а мать Анна Константиновна происходила из мещан, причем довольно зажиточных, если судить по тому, что три ее сестры получили хорошее образование и работали учительницами. Сама Анна Константиновна образования по каким-то причинам не получила, что, однако, не помешало ей создать в своем кашинском доме нечто вроде салона, где собиралось местное общество. В доме был рояль да еще пианино. Здесь играли и пели. И пили, наверное, но так, что это обстоятельство никому особенно не запомнилось. Был здесь и бильярд. Дом был большой, четырехскатный, с четырьмя комнатами и четырьмя же окнами с каждой стороны. В нем-то Костя и родился. Самое удивительное, что дом простоял нетронутым до конца 70-х годов. Теперь на его месте скучная пятиэтажка. Раньше здесь был еще и небольшой сад с прудом, росли три большие ели и была площадка для игры в крокет. В общем, некое подобие усадьбы, хотя и весьма скромной. Семья была довольно большой: у Кости были старший брат и еще две сестры, тоже старшие. Поскольку средств не хватало, на постой в дом пускали учеников реального училища. Один из них, Михаил Лебедев, влюбился в Ольгу Замятину, сестру Кости, и впоследствии женился на ней. Их дочь Нина здесь и училась играть на рояле, неплохо освоив это искусство.

Машино происхождение в отличие от Костиного было прямо-таки кристальным. Самый миг ее рождения был овеян духом пролетарской борьбы. Дело в том, что ее мать Евдокия Филипповна, будучи беременной Машей, была участницей той самой знаменитой манифестации, расстрел которой 9 января 1905 года стал толчком для первой русской революции. Видимо, она оказалась в тот день на Дворцовой площади не случайно. Ее муж Иван Ефимович Привалов был активным участником революционного движения еще с 1897 года. Сын крестьянина-бедняка, с 11 лет ставший ткачом, получил известность еще и как автор революционных стихов. Его стихотворение «Прядильщики» (написанное по мотивам знаменитого стихотворения Генриха Гейне «Ткачи») в годы первой русской революции стало довольно изве-стной песней. В 1907 году профсоюз текстильщиков издал книгу стихов Привалова «Песни прядильщика», но большая часть тиража по распоряжению цензора была уничтожена. Познал он и аресты, и ссылки. Одна из них пришлась на деревню Лясково Тверского уезда. Там приобрел он дом, который, говорят, стоит до сих пор, и живут там потомки Ивана Федоровича. Потомков этих должно быть немало, поскольку у них с Евдокией Филипповной было шестеро взрослых детей (еще семеро умерли в младенчестве). Два его сына участвовали в Великой Отечественной войне. Один из них, Илья, погиб за день до окончания войны, 7 мая 1945 года. Сам Иван Федорович умер в 1940 году.

Из деревни Лясково Маша и попала в Тверь, где она с 15 лет начала работать на фабрике Вагжанова. Отсюда направили ее в партийную школу, а после школы – в Кимры. От «вагжановского» периода сохранилась интересная фотография, на которой пролетарская дочь запечатлена в костюме своей тезки княгини Марии Волконской, которую она играла в клубной постановке, видимо, приуроченной к столетию восстания декабристов. Кстати говоря, в партию она вступила по «ленинскому призыву» в 1924 году, когда ей было всего 19 лет. А Костю приняли в партию только в 1930-м. Возможно, нечеткость социального происхождения потребовала более долгой проверки на идейную зрелость.

Семья

Когда точно Костя и Маша стали одной семьей, установить трудно. Брак по тогдашнему партийному обычаю не регистрировали (это сделали гораздо позже, уже во время войны). Но судя по тому, что старшая дочь Инга родилась в 1932-м, к моменту создания семьи оба были коммунистами. Тогда это значило, что своей судьбой они не распоряжались – работали там, куда посылала партия. А партия в 1932 году направила Константина Замятина в Москву. В наркомат легкой промышленности. Перед этим он успел окончить финансово-экономические курсы при том же наркомате и проработать три года на кимрском «Красном треугольнике». По тем временам такой подготовки было достаточно для серьезной руководящей работы. Если, конечно, человек проявлял к ней способность.

Не забыла партия и про Марию Привалову. Ее послали учиться, да не куда-нибудь, а в Академию химзащиты имени Ворошилова. Если учесть, что будущий военный инженер находилась при этом на сносях, то суровость партийного решения должна произвести впечатление. И даже когда она попыталась взять академический отпуск для ухода за ребенком, ей этого не позволили. Пришлось взять няньку. А когда маленькой Инге исполнилось полгода, бабушка Анна Константиновна приехала и забрала ее в Кашин. Так, в кочевьях между Кашином и Москвой, где у родителей была комната на Палихе в коммунальной квартире, и прошли младенческие годы их старшей дочери. В 1936 году Мария Ивановна окончила академию и получила назначение на киностудию «Мосфильм», где она работала в цехе по изготовлению кинопленки. В 1937 году там же, в Москве, родилась вторая дочь – Светлана, а в 1939-м – сын Константин, или Константин Константинович-младший. Так уж получилось, что младшие, бывшие москвичами по рождению, стали впоследствии тверитянами, а родившаяся в Кимрах Инга осталась москвичкой. Но этому предшествовали весьма немаловажные события.

Главным и поистине судьбоносным стало направление старшего Замятина на КРЕПЗ. Приехали они в Калинин в конце 1939 года, а уже с 5 января 1940 года Константин Константинович вступил в должность директора. Ему было суждено пробыть на ней до самой смерти. Конечно, первые годы были самыми трудными. Осенью 1941 года завод пришлось частью взрывать, частью эвакуировать. Потом была трудная пора восстановления, голодные и холодные послевоенные годы. Мария Ивановна смогла окончательно переехать в Калинин только в 1946 году – ее не отпускали из научно-исследовательского кинофотоинститута (НИКФИ). А до этого – из «Мосфильма», на котором во время войны вместо пленки пришлось изготавливать оружейный порох. Последние 11 лет перед пенсией Мария Ивановна работала начальником цеха на комбинате № 513, как называлось тогда «Химволокно».

Сегодня это покажется странным, но все эти годы директор одного из крупнейших предприятий города вместе со своей руководящей женой и всей семьей, в которой, пока не выросли дети, было шесть человек, прожили в одной и той же двухкомнатной квартире. Попытки вести разговор на тему переселения в большую квартиру Константин Константинович пресекал сразу: «Другие еще хуже живут». И как отрезано.

В этом, пожалуй, проявлялась самая суть его характера. Директор «Искожа» (так стал называться КРЕПЗ с 1953 года) не случайно стал в глазах тех, с кем он работал, личностью, без преувеличения, легендарной. Жесткий во всем, что касалось работы, он обладал редким для руководителя обостренным чувством справедливости. Именно об этой его черте ходили легенды. Рассказывали, например, что студеной послевоенной зимой он увидел у проходной совсем юную работницу, одетую в старую материнскую кофту, подшитую кое-каким тряпьем, и строго спросил, кто она такая и в каком цехе работает. А через пару дней девчушке вручили ордер на новое пальто. Говорили, что из четырех с лишним тысяч рабочих комбината он знал почти всех и со всеми здоровался за руку. Знал и помнил о чужих проблемах, забывая о своих. Уважали его безмерно, хотя и побаивались. Были, конечно, и сплетни, и наговоры. Были и враги, да и не могло их не быть, как у всякого бескомпромиссного и неподкупного человека. Однако, когда он умер – от третьего уже инфаркта, весь комбинат был в неподдельном горе. Его похороны тоже стали легендой, их даже сравнивали со сталинскими – столько народа пришло проститься со своим директором. Фотоснимки того дня запечатлели и многолюдье, и искренние слезы на глазах простых работниц. Значит, эта легенда была недалека от истины. И никто не мог отрицать, что именно под руководством Замятина «Искож» стал крупнейшим в своей отрасли предприятием, выросши по сравнению с тем КРЕПЗом, который он принял, едва ли не вдесятеро.

А дома он, по словам дочерей, был «сама душа». Детей любил безмерно. Жену называл только Манечкой. А еще любил собак (их в переполненной квартире было две) и охоту, которая была главным видом отдыха. Охотничьими трофеями гордился не меньше, чем орденами. В быту был по-спартански прост. Из «роскоши» в доме было только пианино. Действительно роскошное: старинной работы с очень красивой отделкой. Оно и теперь стоит в той же квартире. Почти все остальное место в ней занимали кровати – простые, железные. Стол и стулья – вот и вся директорская обстановка. В 1959 году Константин Константинович ездил с делегацией в США. Можно представить, каким редким событием это было тогда. Однако ничего «заграничного» в доме после этого не появилось. Понятно, что на эту тему никто в семье и не заикался.

Мария Ивановна пережила мужа на тридцать лет. Можно представить, каково было старой большевичке, дочери революционера, пережить возвращение России к капитализму. Но духом она не падала, в озлобление не впадала. Потому и дожила до 94 лет.

Потомки

Внуки у Константина Константиновича и Марии Ивановны уже выросли. Их четверо. А правнуков уже шесть.

Так уж получилось, что в потомстве Замятиных заметно преобладают врачи. Самым знаменитым стал Константин Константинович-младший: член-корреспондент Российской академии естественных наук, заслуженный врач России, признанный корифей челюстно-лицевой и пластической хирургии, почти сорок лет проработавший в Тверском мединституте, впоследствии медакадемии. По какому-то злому року он умер в 62 года – в том же возрасте, что его отец Замятин-старший и дед Иван Привалов. Врачом стала и его дочь Мария, названная в честь бабушки.

Известным в Твери врачом-невропатологом стала Светлана Константиновна, по мужу Македонская. 15 лет она была главным невропатологом города, потом заместителем главного врача городской больницы «Скорой помощи». Теперь на пенсии и живет в старой отцовской квартире вместе с мужем, бывшим военным инженером и научным сотрудником НИИ-2. Их сын Андрей перебрался в Москву, родину своей матери, и работает в автодорожной фирме.

Инга Константиновна, в замужестве Вирская, в отличие от брата и сестры избрала инженерную стезю. Как уже говорилось, она осталась москвичкой, унаследовав ту самую комнату на Палихе, где в год ее рождения начинали совместную жизнь ее родители. Окончив Московский электротехнический институт связи, она стала ведущим инженером НИИ авиационных систем, обладателем 15 авторских свидетельств в области авиационного приборостроения. По той же стезе пошла и ее дочь Анна, инженер-электронщик. А сын Николай, как и его дядя, тетя и двоюродная сестра, стал врачом.

Потомкам Замятиных – и Вирским, и Македонским – есть на кого оглядываться, на кого опираться при выборе жизненной позиции. Их предкам достался трудный век, который они вынесли, не уронив ни в чем своего человеческого достоинства, сохранив гражданскую доблесть и мужество.

26 июля этого года исполняется 100 лет со дня рождения Константина Константиновича Замятина. Какой прекрасный повод не только для его потомков, но и для всех, кто помнит знаменитого искожевского директора, отдать дань уважения и признательности замечательному представителю замечательного поколения. Пусть этот юбилей станет своего рода тестом на нашу способность хранить действительно добрую память.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
701

Возврат к списку

Сегодня в Ржеве прошел областной день призывника
В воинской части 40963, где базируется соединение ПВО имени первого в стране трижды Героя Советского Союза Александра Покрышкина, побывали более 300 молодых людей – учащиеся школ, профессиональных училищ и колледжей из разных городов и районов Верхневолжья.
28.04.201719:04
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию