23 Августа 2017
$59.04
69.59
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Как я «заведовал собой»

Не знаю, были ли в то время, кроме «Калининской правды», областные газеты с отделом фельетона. Вряд ли… Никакими штатными расписаниями такой отдел не предусматривался.

Не знаю, были ли в то время, кроме «Калининской правды», областные газеты с отделом фельетона. Вряд ли… Никакими штатными расписаниями такой отдел не предусматривался. Видимо, считалось, что провинциалам со сложным жанром не справиться.

А наш редактор Павел Александрович Иванов в конце 1980 года рискнул создать такой отдел, правда, осторожно назвал его отделом сатиры и юмора. Я работал в нем один и назывался «заведующим собой».

О том, как мы в то время юморили, уже написал Валерий Бурилов. Я же – о сатире, то есть о фельетоне.

Из всех многомудрых законов этого жанра «партийно-советской печати» для меня довольно скоро откристаллизовалось одно: не смешно – значит и нет фельетона. Изобретать же смешное… Это ведь не просто сострить на ходу. И тем не менее трудностей со смешным не было. Очень скоро я понял, что изобретать, придумывать почти ничего не нужно. Надо только внимательно прислушиваться и приглядываться к самой жизни. Смешнее, чем она, не придумает никто.

Как-то пришло письмо: на железнодорожной ветке вагонзавода больше двух лет стоят и ржавеют платформы для перевозки автомобилей, целый состав. Съездил, убедился: да, стоят и ржавеют. Но еще не смешно. Позвонил на завод какому-то начальнику, спросил, чьи это платформы. И он выдал в ответ замечательную фразу. С каким-то обреченным вздохом сказал: «Ну, как чьи… государственные!» Мне это позволило потом поизмываться: конечно, мол, правильно: раз государственные, чего же им не ржаветь, вот были бы частные…

Вообще ответы начальников можно было просто цитировать, ничего не добавляя. Звонят с «Пролетарки»: посреди многолюдного тротуара из-под земли выведена какая-то труба, из которой вот уже неделю хлещет пар. Звоню очередному начальнику, говорю: там у вас какая-то труба торчит. Он авторитетно заявляет: «Правильно. И пусть торчит».

Через пару дней появился мини-фельетон под названием «Пусть торчит», а мои коллеги признали меня автором самого сексуального заголовка года. (До этого, замечу в скобках, таковым был признан заголовок экономического обозрения Алексея Анисимовича Матвеева «Чтобы и много, и хорошо». Я уж не говорю о гораздо более раннем бессмертном заголовке, который дал своей зарисовке о председателе сельсовета Зиновий Исаакович Бурд: «Ветеран низового органа».)

Все самое смешное обычно говорится совершенно всерьез. Вот на моих глазах клиент химчистки разбирается с приемщицей: потерян его плащ. Она, явно подозревая в чем-то самого клиента, говорит: «Не знаю, не знаю, куда он задевался…». Тот, совершенно сбитый с толку, напуганный, робко спрашивает: «А что же мне теперь делать?». Приемщица задумчиво отвечает: «Не знаю, не знаю. Ни что вам делать, ни что вам предпринять».

Мой сын до сих пор иногда употребляет это прекрасное выражение.

Письменные «остроты на полном серьезе» не уступали устным. В Вышнем Волочке была такая фабрика – детской коляски. Она периодически выдавала опасную продукцию: колеса сваливались с осей. С жалобщиками разбирались фабричные эксперты, во как! До сих пор храню одно экспертное заключение: «Осмотром установлено, что правое заднее колесо не удерживается на оси. При рассмотрении сваливания оказалось, что это происходит не от производственного дефекта, а от умышленного спиливания крайней кромки буртика канавки на оси колеса… Кроме того, колесо… все же удерживается на оси». Что же еще нужно фельетонисту? Заголовок готов: «При рассмотрении сваливания». Тема готова – фабрика сваливает свои грехи на покупателей.

Вряд ли можно сказать, что фельетон умер. Но происходит странная штука: умные, острые и по-настоящему смешные тексты (такие писал, например, в «Новых Известиях» под рубрикой «Нескучное Отечество» мой товарищ Сергей Агафонов) не обозначены как фельетоны. В то же время в большой солидной (тоже бывшей моей) газете под рубрикой «Субботний фельетон» печатается такая многословная заумь, которую без двух-трех словарей, в том числе словаря крылатых латинских выражений, читать невозможно. Какой уж там смех…

Фельетон в то время, о котором пишу, был одним из самых действенных, влияющих на реальную жизнь жанров. Для меня лучшим примером его эффективности были не бюро обкома с решениями и постановлениями, а вот какой случай. Познакомились мы как-то в совершенно неформальной обстановке с одним очень известным в городе человеком. Он и сейчас известен, только в значительно большем масштабе. Он поднял свою рюмку, приглашая меня выпить, и сказал: «Давай договоримся. Если придется что-то обо мне писать, пиши все что угодно, но только не фельетон!»

Я его понимаю. Оказаться смешным – та еще кара…

Под занавес одна история.

7 ноября не помню какого года пришлось мне с дикой зубной болью (тоже – та еще кара!) попасть на самый настоящий операционный стол. Праздник, поликлиники не работали, вот и попал по блату к челюстно-лицевым хирургам. Врач попросил медсестру сделать мне укол и отослал ее на несколько минут. Сел рядом и сказал:

– Виктор Владимирович, дело прошлое, но ведь вы обо мне фельетон писали.

– Так, – вслух подумал я, – чем же он меня уколол?..

Врач засмеялся:

– Не волнуйтесь, чем надо.

– Вы что-то путаете, – сказал я, – никогда не писал фельетонов о хирургах.

– Ну, это не совсем обо мне. Это о нашем главвраче, который мошенничал с нашими нагрузками, я там в общем-то боком, даже в роли жертвы. Да и написана правда. Но вот что меня удивило: как же вы можете писать, даже не встретившись, не поговорив с героем фельетона?

– Так вы и не герой, вы через запятую, с вами-то зачем?

– Но вы и с главврачом не встречались, он мне говорил.

– Ах, так?! – разозлился я. – Тогда я вам прямо сейчас докажу обратное. Когда шел на встречу с ним, мучался: писать или не писать, все-таки врач, да еще и главврач. Но когда пришел к нему в кабинет и увидел этот «иконостас», понял, что писать надо.

Хирург расхохотался:

– Да, теперь верю…

Вся огромная стена в кабинете главврача была увешана фотографиями. Какие-то доктора, пациенты, какие-то старинные чуть ли не дагерротипы… А в самом центре – огромного размера помпезный портрет. Его самого, главврача. Как говорится, «себя любимого».

В общем, обошлось.

Недолго я «заведовал собой». В марте 1982-го умер Павел Александрович, пришел новый редактор и почти сразу исправил штатное расписание. Меня назначили начальником в отдел культуры, и я стал называть себя «заведующим тем, чего нет». Но это уже совсем другая история.

Виктор КОСТЮКОВСКИЙ

33

Возврат к списку

На улицу Хромова в Твери вернулась ярмарка продовольствия
Возле конечной остановки трамваев «ДСК» областного центра вновь идет бойкая торговля – на радость покупателям и продавцам.
23.08.201719:47
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость