20 Октября 2017
$57.57
67.93
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Учитель Флигельман

Семен Моисеевич Флигельман был учителем. Только его же, Семена Моисеевича, выучка не дает мне написать это слово с большой буквы: Учитель. Прочитав такое, он бы насмешливо хмыкнул: – Ну, Витя, это вы загнули. Вы попроще, пафос вам не идет.

Семен Моисеевич Флигельман был учителем.

Только его же, Семена Моисеевича, выучка не дает мне написать это слово с большой буквы: Учитель. Прочитав такое, он бы насмешливо хмыкнул:

– Ну, Витя, это вы загнули. Вы попроще, пафос вам не идет.

Говорят, журфак писать не учит – это правда. А вот то, что писать журналиста не учит ничто и никто, неправда. Учит первая редакция, в которую тебе повезло (или не повезло) попасть. Мне повезло, моей первой газетой была «Калининская правда». Мне повезло дважды, потому что редактором в ней был в то время Павел Александрович Иванов. Трижды – потому что за соседним столом в промотделе сидел Алексей Анисимович Матвеев. Мне повезло бесконечно, потому что отделом нашим заведовал Семен Моисеевич Флигельман.

Сейчас попробую объяснить, что такое учеба. Начну, так сказать, от противного.

…Был еще один завотделом, он проработал в редакции очень недолго. Он брал материал и с первых же строк начинал редактировать (я в это время вспоминал Пушкина: «Мой дядя самых честных правил…»), заставляя следить за процессом. Помню, молча поправил в материале не самое оригинальное выражение «Все вернулось на круги своя». Я протестующе замычал. Он объяснил: «На кругИ – своИ». Я возразил: «На крУги – своЯ». И начал было объяснять: «Это же…» Какой-то уже, видать, развивавшийся во мне инстинкт подсказал, что надо удержаться от продолжения: это же, мол, библейское выражение! Я сказал так: «Это же… архаизм». Он строго молвил: «Архаизмов не надо» – и вычеркнул фразу целиком.

Семен Моисеевич наши материалы сначала читал. В основном молча. Иногда хмыкал, иногда вздыхал, иногда приговаривал:

– Да-а… Вам хорошо, а я бы так не смог…

Это была одна из его частых фраз, можно сказать, такое фирменное флигельмановское присловье.

Посреди процесса мог позвонить телефон. По его тону мы знали, кто из сыновей звонит. Младшего, который еще не подавал поводов, спрашивал: «Лев, ну как твоя львиная доля?» Старший, Мишка, уже был в том возрасте, когда разногласия детей с отцами неизбежны. С ним Семен Моисеевич разговаривал сурово, рублеными фразами. Потом мы с Мишкой подружимся, и Семен Моисеевич будет иногда язвительно говорить: «Витя, а не могли бы вы передать вашему другу…» Но я отвлекся.

Дочитав очередное творение, Семен Моисеевич некоторое время думал, смотрел куда-то в сторону (я старательно «не замечал» этой прелюдии к приговору), потом, вздохнув, почти непременно произносил другое свое фирменное присловье:

– Витя, я скажу вам неправильно, но вы поймите меня правильно…

«Разбор полетов» бывал недолгим и вовсе не суровым. Какие-то заведомые глупости, описки – на этом он вообще не останавливался, исправлял, да и все. Если были сомнения по смыслу, выспрашивал, а потом заключал: «Вот видите, как вы хорошо рассказали, так и пишите». Мог просто-напросто, улыбаясь, прочитать вслух твою нечаянную глупость и добавить: «Ну, Витя…» – и мы оба смеялись.

Однажды мой довольно большой материал он прочитал подозрительно быстро, не останавливаясь и без присловий. Помолчав, поглядев в сторону, сказал:

– Витя, запомните: все, что вы написали до этого, – можете наплевать и забыть. Это ваш первый настоящий материал.

Насколько теперь понимаю, это и был главный урок.

Я тогда получил задание написать о современном состоянии «Договора тысяч» – область готовилась к 50-летию этого почина, этой разновидности социалистического соревнования. Он в Твери не только родился, но и возродился, у нас была рубрика «Вторая жизнь «Договора тысяч». А материал мой назывался «Кто остается в стороне», и из него следовало, что в стороне от «Договора тысяч» остаются… сами тысячи. Рабочие. Почин жил активной жизнью только в парткомовских и профкомовских бумагах.

Потом уроки были другие. Читая очередной опус, Семен Моисеевич похмыкивал:

– Незавидна ваша участь, незавидна. С вашей страстью к проблемам, к копанию вы все равно неизбежно придете к тому выводу, что госплан надо упразднить.

– Ну, может, не упразднить, а как-то… улучшить?

– Нет, Витя, – всерьез говорил Флигельман, – госплан улучшить нельзя. И ухудшить тоже нельзя. Госплан можно только упразднить.

Эти разговоры мы вели в семидесятые годы…

Обстановка в промотделе была семейная. Мы гоняли чаи-кофеи, Семен Моисеевич приносил нечто испеченное Марией Соломоновной, Алексей Анисимович специализировался на «добавках» к чаям-кофеям, чаще всего это был коньячок. Как-то пришел и рассказывает: настоял водку на калгане. На второй день попробовал – гадость. На третий – гадость. На четвертый, пятый… А вчера отпил – чудо! Вот, принес попробовать. Семен Моисеевич, подмигнув нам с Женей Шиминым, сказал:

– А что бы вам неделю не потерпеть? Каждый день пробовать!.. Алексей Анисимович, это уже алкоголизм.

Нередко по случаю, а то и просто так собирались у Флигельманов дома. Непременным участником всех наших сборищ был Иван Петрович Жеребятьев, которого мы называли «фотокором промотдела».

– Семен... – говорил иногда Павел Александрович Иванов. – Вы, ребята, его не знаете, это человек героической биографии!

Тогда в редакции было немало фронтовиков. Одни чаще вспоминали войну, другие реже. Семен Моисеевич отмалчивался. Хотя он-то, наверное, мог бы рассказать едва ли не больше всех. Он не прошел – он, можно сказать, прополз всю войну, с июля 41-го до мая 45-го, от Москвы до Германии. По-солдатски. Если не ошибаюсь, сержант – это его самое высокое звание. Солдатам и сержантам не давали наград «по случаю» или «в честь». И если уж у человека были орден Красной Звезды и, главное, медаль «За отвагу» – это уже точно за личные подвиги. О них он никогда не рассказывал. Иногда то Женя Шимин, то я пытались его расспросить. Семен Моисеевич задумывался, улыбался каким-то своим мыслям, а потом решительно советовал:

– А вы книжки читайте. Только не все. Из генеральских мемуаров о войне много не узнаете, не почувствуете. А вот Виктора Некрасова, Василя Быкова, Виктора Астафьева – это все правда.

К военным фильмам относился скептически. Но однажды спросил:

– Вы видели «На войне, как на войне»? Посмотрите обязательно. Хочу вам сказать, что это, наверное, лучший фильм о войне. Вот так оно все и было.

Через несколько лет на Комаровском кладбище, под Питером, я поклонился писателю Виктору Курочкину и режиссеру Виктору Трегубовичу и от себя, и от Семена Моисеевича.

Предельная порядочность. Предельная честность. Предельная скромность. Все это не давало ему, талантливому человеку, писать о войне свое, личное. Он писал очерки и книги о легендарном рейде танкистского экипажа Степана Горобца (вместе с Павлом Александровичем Ивановым), о прифронтовом селе Кузьминки. О себе до поры и не писал, и не рассказывал. Только в конце жизни вышла его маленькая совершенно замечательная книга «Осколки». Но и в ней нет ни слова о том, за что он получил свои награды. Это воспоминания и, главное, мысли о войне.

И это все тоже – уроки.

В 1985-м я уехал в Сибирь, собкором «Советской России», потом «Известий», десятью годами позже переехал в Питер. В Твери бывал раз в год-два. Не было случая, чтобы не зашел к Семену Моисеевичу. Не по какому-то там «долгу» (хотя и долг был, да еще какой), а по потребности, из удовольствия, приходил за «роскошью общения». А потом позвонил Мишка…

Когда хоронили Семена Моисеевича, среди множества знакомых людей была одна женщина, которую не только я – никто не знал. На могиле она взяла слово. Она была его ученицей – в прямом смысле, в сельской школе Краснохолмского района, где он работал в начале пятидесятых. С той поры прошло больше сорока лет! Она плакала и говорила, что это был настоящий, любимый учитель, каких больше нет.

Она говорила то, что чувствовали и мы с Женей Шиминым, да и многие другие.

Виктор КОСТЮКОВСКИЙ

46

Возврат к списку

Тверские участники отличились на ВФМС-2017
Более 25 тыс. участников из 185 государств, 5 тыс. волонтеров, 200 общественных послов… На неделю Сочи превратился в центр мирового молодежного движения.
19.10.201721:08
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости из районов
Предложить новость