18 Января 2017
$59.4
63.29
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Тверская сага01.06.2010

Богема

В словаре Владимира Даля этого слова нет вообще. А в «Словаре иностранных слов» за 1937 год «богема» (от французского boheme) определена как «деклассированная часть художественной интеллигенции в капиталистическом обществе». Можно подумать, что ни до революции, ни после ничего такого у нас не было. Тем не менее мало кто сомневается в том, что бедная стрекоза из хрестоматийной басни дедушки Крылова была не единственной представительницей отечественной богемы. И даже в советские времена существовало сообщество бедных, беспечных и по-своему счастливых людей, жизнь которых имела смысл только в соединении с искусством.

В словаре Владимира Даля этого слова нет вообще. А в «Словаре иностранных слов» за 1937 год «богема» (от французского boheme) определена как «деклассированная часть художественной интеллигенции в капиталистическом обществе». Можно подумать, что ни до революции, ни после ничего такого у нас не было. Тем не менее мало кто сомневается в том, что бедная стрекоза из хрестоматийной басни дедушки Крылова была не единственной представительницей отечественной богемы. И даже в советские времена существовало сообщество бедных, беспечных и по-своему счастливых людей, жизнь которых имела смысл только в соединении с искусством.

Верочка

«Вера Николаевна, разве можно быть такой красивой?» Еще не была написана известная песня с похожими словами, когда начальник училища, строгий генерал, вызывавший трепет одним своим видом, задал этот вопрос, послав за ней для такого случая шустрого суворовца.

Красота, говорят, зависит от вкуса того, кто о ней судит. Но вот гляжу я на старые фотографии, которым ненамного меньше лет, чем нам, нахожу среди множества лиц самое красивое, самое милое, и безошибочно определяю таким образом Верочку Адульскую. Конечно, я встречал ее в наши юные годы - на такую девочку невозможно не обратить внимания. Нет, я даже точно вспоминаю, что лет сорок назад провожал ее однажды после вечера во Дворце пионеров, на котором она поразила меня великолепным танцем. Кажется, я пытался танцевать с ней. Но что были мои дилетантские прыжки против ее вдохновенной грации и всепобеждающего обаяния!

Танцевать и жить для нее всегда значило примерно одно и то же. Правда, было и другое: в детстве она училась играть на скрипке, кроме того, отец иногда брал ее в художественную студию, где он учил детей рисовать, пытаясь приучить к тому же собственную дочь. Но у нее не было и не могло быть колебаний в выборе образа жизни.

После школы Вера подает документы в Московский институт культуры, на хореографическое отделение, но не добирает одного балла. Однако, оказавшись на Левобережной, где располагался институт, и окунувшись в столь близкую ей атмосферу праздника, которую не могут нарушить никакие неудачи, уехать оттуда она уже не могла. С теми же оценками поступает в училище при институте. Тамара Голованова, солистка ансамбля Моисеева, учит ее хореографии. Через год - первая удача: молодежная редакция Центрального телевидения задумала создать первую в СССР рекламную телепередачу под названием «Аукцион». Ее автором был ставший впоследствии знаменитым Владимир Ворошилов. Он-то и решил набрать шоу-группу из 12 красивых и пластичных девушек, которые должны были стать постоянными участниками этой передачи. Вера попала в число отобранных. И пошла совсем новая жизнь - с ночными репетициями, общением со знаменитостями и привычкой видеть себя на телеэкране. За эту работу платили 100 рублей в месяц - вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливой.

Сумма счастья многократно увеличивалась, когда собиралась в 35-й комнате студенческого общежития, где жил Аршак, веселая компания поющих, танцующих, играющих на всяческих инструментах ребят. Кроме Туниева, хорошо помнится ей пианист Юра Вебер и, конечно же, обаятельный саксофонист Витя Шульман, с которым ее связывала особая дружба. Как тебе теперь, Витя, вспоминается в далекой Америке та пора?

Конечно, они влюблялись друг в друга, но как-то это все легко проходило, без обещаний и драм. И все-таки очень все удивились, когда Верочка взяла вдруг и вышла замуж, предпочтя своим друзьям далекого от богемы тверского парня Володю Егунова, с которым однажды познакомилась в ресторане-поплавке. Сгорел потом этот волжский ресторанчик, и много еще чего сгорело…

Главное, жизнь после этого пошла совсем другая. Сначала потеряла она свое место в шоу-группе. Как-то глупо потеряла, по недоразумению, которое можно бы и поправить, но драться за место в жизни Вера была не очень способна. Потом закончилась учеба и началась работа. Но хотя теперь вокруг были другие люди, жизнь не перестала быть почти по-прежнему веселой. Ведь она занималась тем, что любила больше всего, - танцами. Сначала в областном Доме художественной самодеятельности профсоюзов, потом в ДК имени Трусова. Руководила танцевальным коллективом, обучала бальным танцам - в русской манере. Европейский и латиноамериканский «стандарт» были под негласным запретом. Тем не менее первый грандиозный праздник бального танца в областном драмтеатре прошел с триумфом, в котором свою долю лавров получила и Вера Егунова.

Конечно, были поклонники, шумные банкеты в «Центральном» и вполне понятное недовольство мужа. Но в 1973 году родился сын, Русланчик, ее главное творческое достижение, который был ей не менее дорог, чем работа. Для полноты счастья их надо было соединить - и Вере это удалось. Руслан начал танцевать мальчиком, потом закончил культпросветучилище, затем тот самый институт культуры, в который когда-то не смогла поступить Вера, и стал режиссером шоу-программ. Все эти годы им было о чем говорить - ведь у них была общая любовь.

Родители

У таких артистических натур, как Вера, родословие должно быть несколько туманным и загадочным. Так оно и есть. Следы ее деда Андрея (или скорее Анджея) Адольского теряются где-то в Польше времен маршала Пилсудского. Говорят, он происходил из богатой польско-еврейской семьи и зачем-то еще до революции переселился из Польши в Подмосковье. В селе Красновидове, под Можайском, в большом доме поселилась будто бы целая колония выходцев из Польши. Горничная из этого польского дома, Аграфена Тихоновна, стала женой Адольского и матерью его сына Николая, родившегося в 1912 году. После революции Андрей Адольский решил вернуться обратно в Польшу, оставив жену. Сына он хотел взять с собой, но его не отдали. Может, и повезло Николаю Адульскому, что он стал советским гражданином, а не польским. Слишком печальна была судьба польских евреев, почти полностью истребленных во время гитлеровской оккупации. Как Адольский стал Адульским, теперь уже никто не помнит, однако, надо полагать, сгинувший в опасном зарубежье отец не украшал анкеты сына и посему, возможно, совсем из нее выпал вместе с пропавшей буквой. Видимо, выручал тот факт, что мать Николая во втором замужестве носила не вызывающую сомнений фамилию Будкина. Семья вела обычный сельский образ жизни, но Николая опасный отцовский ген повел по другому пути: он поступил в художественное училище.

Бывший польский дом в Красновидове в конце 30-х годов опять стал обителью иностранцев - на этот раз испанских детей, вывезенных с родины во время гражданской войны. Так уж сошлась судьба, что Николаю Адульскому довелось работать там, где когда-то познакомились его родители. После училища он преподавал здесь рисование. И однажды на вечере, устроенном для учителей из окрестных школ, познакомился с Шурой Половинкиной - 18-летней учительницей начальных классов из близлежащего села Старого. Стали встречаться, ходить друг к другу в гости, но семью создавать не спешили. Видимо, негде было ее создавать.

Но началась война. Стало не до раздумий. И 24 июня, на третий день войны и за несколько дней до ухода Николая в армию, они расписались. Их старший сын Александр родился, когда его отец уже был на фронте.

На войне Николай Адульский воевал тем, чем владел лучше всего, - карандашом. Сначала был писарем в артиллерийской части, потом стал работать художником в газете «Родина зовет», главным образом как карикатурист. Но не только: писал и стихи, и прозу, начиная с подписей под своими карикатурами. Его товарищем по редакции был ставший впоследствии весьма известным поэт Юрий Левитанский. Войну закончил в Венгрии, в звании младшего лейтенанта. Но не демобилизовался, как многие другие, а остался в кадрах, приняв предложение стать преподавателем суворовского училища в Калинине.

Здесь и родилась Верочка, ставшая таким образом коренной тверитянкой. Однако связь с отцовской родиной, как и со всей тамошней родней, не теряла никогда. Ничего нет удивительного. Летом 1967 года мне довелось провести в Красновидове целый месяц - там располагалась учебная база географического факультета МГУ, где я учился. Места там замечательные. Мог я там встретить тогда Верочку Адульскую. Но, увы, не встретил…

Николая Андреевича, не говоря уж о его супруге Александре Михайловне, к богеме никак не отнесешь. Слишком твердых убеждений и строгих правил были Верины родители. Искусство, конечно, любили во всех видах. Николай Андреевич, как уже говорилось, и стихи писал, и рассказы. И музыка в их доме звучала, и книг было много. Так что увлеченность Верочки танцами здесь поддерживали. Но дух в семье был все-таки учительский, строгий. Да еще и с примесью военной дисциплины. Не случайно старшего брата Александра после пятого класса отправили в суворовское, где работал отец. Но после его окончания брат пошел не по военной стезе, а по инженерской, точнее, конструкторской. Руки у него были талантливые. Окончил Московский авиационно-технологический, работал в конструкторском бюро в Тюмени, позже стал предпринимателем. Еще в 60-е годы своими руками он построил на Орше большой дачный дом. В то время такие дома строить не разрешали. Нашлись «добрые люди», донесли. Дачу чуть не отобрали. Но потом с помощью обкома партии Николаю Андреевичу, как творческому работнику, разрешили владеть ею. Летом на ней собиралась вся родня.

В суворовском Николай Андреевич проработал в общей сложности 11 лет. Последние два года уже в качестве гражданского преподавателя. Затем руководил изостудией ДК комбината 513, потом работал как художник «на вольных хлебах». Потом снова преподавал, на этот раз в культпросветучилище. Без работы он не мог. И на пенсионном положении продержался чуть более двух лет - опять пошел работать художником-оформителем. Так и проработал почти до самой смерти. В зрелые годы он писал главным образом пейзажи. Вряд ли был ими особенно доволен. Как вспоминает Вера Николаевна, он все искал свою тему в пейзаже: хотел наполнить его драматизмом, передать через него трагедию прошедшей войны, ощущение непростой, напряженной жизни. Но критическое отношение к себе не делало его безразличным к внешним откликам на свое творчество. Все положительные упоминания в прессе он тщательно собирал, на критику обижался. Знавшие его говорят, что человеком он был очень хорошим, глубоко порядочным, честным и трудолюбивым до крайности. К этому надо добавить и идейную строгость. Диссидентских разговоров в доме не допускали, сомнений в верности партийного курса не высказывали.

Такой же была и Александра Михайловна. Много лет проработала она в 27-й школе, где училась и Вера. И хотя вела она только начальные классы, ученики и после окончания школы не забывали ее - навещали и дома, и в школе. Я помню Александру Михайловну по последним годам жизни, когда они с Верой поселились на одной лестничной площадке с нами. От нее веяло такой интеллигентностью, что предположить в ней крестьянскую дочь, право, было затруднительно. Кстати говоря, село Белоомут на Оке, откуда она родом, для Веры тоже нечужое. С тамошней родней она по сей день поддерживает связь. В Белоомуте еще помнят, как Шура Половинкина, только успевшая стать Адульской и будучи беременной, с величайшим трудом перебралась сюда из Красновидова перед самым приходом туда немцев.

И снова суворовское

Трудно сказать, каприз это судьбы или тайный знак ее, за которым кроется неразгаданная закономерность, но большая часть жизни Веры Николаевны Егуновой оказалась связанной с тем самым Тверским суворовским училищем, которое когда-то привело в родной для нее город ее отца и которое оканчивал ее брат. Уже 28 лет преподает она искусство танца будущим защитникам Отечества, как бы дополняя суровое воинское воспитание духом гармонии, рыцарства и галантности. «Суворовский бал» - так называется фильм, недавно показанный по общероссийскому телеканалу «Звезда». В нем можно увидеть вдохновенно-счастливые лица суворовцев и их юных дам, уверенно исполняющих самые заковыристые па. Еще раньше танцевальным шоу, подготовленным Верой Егуновой, был полностью покорен побывавший в училище министр обороны Сергеев.

После смерти мамы Вера живет одна. Сын в Москве. С мужем они хоть и не в разводе, но живут отдельно. Впрочем, одинокой она себя не чувствует. Друзей у нее по-прежнему много, так что телефон дома не молчит. И заботиться есть о ком. Каждый день встречаю ее гуляющей с собаками. Сейчас их только две. Раньше было три и еще кошка. Животных в их семье всегда любили. Жил у них и попугай, и хомяк, и собаки. На здоровье Вера не жалуется. «Я своей свекрови, которая говорила, что все болезни лечатся работой, на всю жизнь поверила», - смеется она.

Такая вот бывает трудовая богема. Человек счастлив уже тем, что всю жизнь отдает только тому, что любит. И ничего больше ему не нужно…

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
29

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

На Тверском региональном этапе Всероссийского дня снега Морозовы опередили Снежковых
Накануне всю ночь медленно, но верно падал снег. В парке активного отдыха «Гришкино» на территории Калининского района и вовсе намело сугробы по колено.
16.01.201722:23
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию