23 Ноября 2017
$59.01
69.4
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Отцы и дети

От того, может, и коротка историческая память у нынешних горожан, что их деревенским дедам и прадедам, в поте лица добывавшим хлеб насущный, не до мемуаров было и составления родословий, которые во все времена почитались делом сугубо господским. Тем ценнее и удивительнее, собственно, крестьянские свидетельства о былых временах - да еще такие, в которых приводятся семейные истории вековой и даже двухвековой давности.

От того, может, и коротка историческая память у нынешних горожан, что их деревенским дедам и прадедам, в поте лица добывавшим хлеб насущный, не до мемуаров было и составления родословий, которые во все времена почитались делом сугубо господским. Тем ценнее и удивительнее, собственно, крестьянские свидетельства о былых временах - да еще такие, в которых приводятся семейные истории вековой и даже двухвековой давности.

Таков документ, сохраненный сельской учительницей Ниной Николаевной Фадеевой. Он носит непритязательное, но емкое название «Моя исповедь» и составлен ее отцом Николаем Никаноровичем Кабетовым. Судя по тексту «Исповеди» и по рассказам Нины Николаевны, отец ее был человеком необыкновенным. Образование его было невеликим - всего три класса сельской школы. Но в той школе учила детей знаменитая семья педагогов Раменских. И таков был полученный от них заряд культуры, что его хватило на то, чтобы на всю жизнь сохранить, и детям, и внукам передать уважение к печатному и письменному слову. Не в каждой крестьянской избе находилось место для книг. Но в семье Кабетовых, где было восемь детей, десятилетиями хранили подшивки журнала «Нива» и читали выходившие приложениями к нему сочинения русских классиков, включая Толстого и Достоевского. Сам Николай Никанорович ни к табаку, ни к спиртному не прикасался, и дети не слышали от него ни единого бранного слова.

Он-то и занес в свою заветную тетрадку предание о том, как его прадед Карп Кабетов, крепостной князей Юрьевых, в 1812 году с парой запасных лаптей на плечах отправился из родного села Мологино Ржевского уезда в стольный град Москву записываться в ополчение. Впоследствии либеральные князья задолго до царского манифеста освободили своих крестьян от крепостной зависимости. Потому, видно, и успели в этом большом селе вырасти еще до революции несколько мужицких поколений, достаточно предприимчивых и начисто лишенных рабского духа. Внук Карпа Никанор Михайлович был волостным старостой. Власть и порядок здесь уважали. И так уж случилось, что 1905 год в биографии его сына Николая Никаноровича отметился не бунтами, а призывом на службу в Кексгольмский лейб-гвардии полк, стоявший в Варшаве. Довелось рядовому Кабетову стоять на часах в Варшавской цитадели у камеры, где содержался будущий творец массового террора Феликс Дзержинский. На память о тех временах хранится в семье его потомков снимок, сделанный в «артистической фотографии» Ядвиги Малевич, располагавшейся на варшавской улице Нови Свят. Николай на нем справа.

Могучий мужицкий дух, соединенный с трезвостью и трудолюбием, мог, казалось, преодолеть все беды. Но уж очень суров был наступивший ХХ век, «век-волкодав», по отношению именно к таким крепким крестьянским семьям, которые должны были составить главный оплот страны. Николай Кабетов, будучи грамотным и чутким к происходящему в России человеком, понимал, что главный враг мужика - политика. Для того и вернулся в 1917 году из Москвы, где проработал несколько лет трамвайным кондуктором, чтобы укрыться от нее в родном Мологине. Но и здесь она достала его, хоть и не прямо. Из-за революционной разрухи во всей сельской округе не осталось даже фельдшера, не говоря уж о врачах. И когда во время долгой отлучки мужа заболела Аксинья Кабетова, мать пятерых детей, помочь ей было некому. Так и умерла она, не дождавшись мужа.

Беда не сломила Николая. Перемог горе и привел в дом новую жену, Евдокию. Через несколько лет в семье подрастало уже восемь детей. А времена между тем легче не становились. После недолгой нэповской передышки подступила коллективизация. Понимая, что деревня становится ловушкой, в которой и дальше будет без толку и проку перемалываться мужицкая сила, Николай постарался вытащить из нее хотя бы старших детей, устроив их в уже знакомой ему Москве.

Нина, родившаяся в 1924 году, оставалась в деревне. В 1941 году она окончила 9 классов Мологинской школы. Время учебы запомнилось тем особым уважением, с каким крестьяне относились к учителям - как в голодные годы пекли по очереди хлеб для них, как пропускали вперед в сельском магазинчике. Это уважение воспитывал и отец, сохранивший на всю жизнь дружбу с семьей Раменских.

Война обрушилась на Мологино 14 октября. В этот день от бомбежки погибло 76 человек. Уцелевшие жители разбежались по глухим лесным деревушкам. Ушли и Кабетовы. Когда вернулись через несколько дней, в собственный дом их не пустили: в избе расположился немецкий комендант. Устроились на кухоньке. Денщик коменданта немного говорил по-русски и был столь откровенен, что однажды сказал: «Вашего Сталина и нашего Гитлера на одной веревке надо…» - и показал, что надо.

Николаю Никаноровичу предложили быть старостой. Он отказался наотрез. Знал, чем грозит отказ, но против совести идти не хотел. Быть бы беде, но нашелся односельчанин, побывавший в плену во время Первой мировой и знавший немного по-немецки. Он и стал посредником между оккупантами и своими. Впрочем, оккупация была недолгой - всего два с половиной месяца. Освобождали село под католическое Рождество 25 декабря, испортив немцам праздник. После освобождения стали разбираться с так называемыми «пособниками». Бывшего старосту вполне могли упечь, как многих тогда, но его выручил родственник, работавший секретарем райисполкома. А вот Насте, старшей Нининой сестре, досталось по полной. Она, будучи беременной, умудрилась перебраться в родное село из оккупированного еще Торопецкого района, где работала фельдшером. Немцы задержали ее было, но потом отпустили. Она не удержалась и рассказала в селе, что не все немцы такие уж звери. Нашлись «добрые люди», донесли. За то и объявили Настю «шпионкой». Не приняв во внимание, что женщина на сносях, отправили в лагерь. Родившийся вскоре ребенок умер, а в 1944 году умерла и сама Настя.

А вот трое старших братьев Кабетовых - Иван, Павел и Герман, - призванные из Москвы, как ни удивительно, уцелели. Особенно досталось Герману. Воюя на Карельском перешейке, он раненым попал в плен к финнам. Его хотели пристрелить, но пленный военврач заступился - обещался вылечить. И вылечил. Поправившись, Герман с двумя товарищами задумал бежать на лодке через Финский залив. Их поймали и объявили, что за побег они приговариваются к расстрелу. Велели копать себе могилу. Когда яма была готова, предложили выбор: расстрел или жестокая порка. Избиение было столь тяжким, что из троих пережил его только один Герман. Потом он работал на ферме. А когда Финляндия вышла из войны, советских военнопленных вернули на Родину. На одной из станций их вагон обстреляли. Свои. Так тогда относились к побывавшим в плену.

Павел воевал под Сталинградом, был шофером. Самым же крепким оказался старший из братьев - Иван, родившийся ровно сто лет назад - в 1905-м. После войны он работал проводником на линии Москва - Владивосток и умер совсем недавно, в 2003 году.

В тылу во время войны выживали едва-едва. За работу в колхозе не давали ничего. Нина работала счетоводом и тоже ничего не получала. Жили тем, у кого что было. Немногих уцелевших коров использовали как тягловую силу - лошадей не было вовсе.

Сразу после войны, в 1945-м, Нина Кабетова отправилась поступать в Старицкое педучилище. Из села ее не отпускали. Помог тот самый родственник бывшего старосты, работавший в райисполкоме. Подсказал, как добыть нужную справку. Учиться было тяжело - из-за голода, холода, нехватки учебников. Из 47 поступивших с ней вместе училище смогли окончить только 24 человека.

После училища решила поступать в Калининский пединститут. Отец поддержал, обещал помочь. Годы учебы на истфаке - с 1947 по 1951-й - сама Нина Николаевна называет годами страха. Нескольких студентов и преподавателей арестовали за слишком вольные разговоры. Ее однокурсница Дина Касаткина получила срок за анекдот, рассказанный во время работы в колхозе. Не давала покоя и память о репрессированной и погибшей сестре.

После института Нину Николаевну назначили директором Кокошиловской семилетней школы. Когда ей исполнилось 28 лет и она вышла из комсомольского возраста, встал вопрос о приеме в партию. Для директора, да еще историка, это было обязательно. Историю с сестрой скрывать не стала. Но времена уже чуть помягчели, так что в приеме ей не отказали.

С 1955 по 1984 годы Нина Николаевна проработала в одной и той же школе в селе Глебово, что неподалеку от ее родного Мологина. Там в 1972 году создала она знаменитый на всю область школьный музей, посвященный истории Великой Отечественной войны. Музей этот существует по сей день. Огромная краеведческая работа, проведенная Ниной Николаевной и ее учениками, позволила воздать должное памяти погибших земляков, рассказать односельчанам о боевом пути 274-й стрелковой дивизии, освобождавшей их родные места, собрать множество писем, документов, воспоминаний, иных свидетельств о трагических днях войны. Можно сказать, что музей стал делом всей жизни Нины Николаевны Фадеевой.

В этом же селе выросли и трое детей Нины Николаевны. Все они получили высшее образование. Одна дочь стала врачом, другая, как и мать - учителем, сын получил юридическое образование. Теперь уже и внуки выросли, и два правнука появились.

Я спросил Нину Николаевну, в чем, по ее мнению, состоит проблема отцов и детей. «Да нет этой проблемы, - ответила она. - Во всяком случае, у меня с родителями ее не было, и со своими детьми я ее не ощущала. А если она и есть, то решать ее надо просто: любить друг друга и стремиться передать младшему поколению то лучшее, что сам получил от старшего». Не столь уж велика эта мудрость, но почему-то не у всех получается следовать ей.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
140

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя провел инспекционную поездку по Твери
Облик города – из чего он складывается? Детская площадка во дворе и брусчатка на центральной площади. Дорога к школе и пандус у поликлиники. Все это – штрихи к портрету нашего города.
22.11.201719:34
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость