27 Сентября 2017
$57.52
68.02
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Судьба агронома

Есть в Зубцовском районе, в семи километрах от Погорелого Городища, село Ивановское. Когда-то принадлежало оно богатым помещикам Новосельцевым. Один из них, генерал Иван Новосельцев, участник войны 1812 года, выйдя в отставку, затеял здесь большое строительство.

Есть в Зубцовском районе, в семи километрах от Погорелого Городища, село Ивановское. Когда-то принадлежало оно богатым помещикам Новосельцевым. Один из них, генерал Иван Новосельцев, участник войны 1812 года, выйдя в отставку, затеял здесь большое строительство. При нем был выстроен трехэтажный барский дом и большая церковь в два этажа (верхний этаж - летний, нижний, отапливаемый - зимний) с колокольней. Вокруг усадьбы были заложены два больших яблоневых сада и, кроме того, большой парк с липовыми и дубовыми аллеями.

Парк был окружен кирпичной стеной с шестью большими и глубокими прудами, где водились золотистые и серебристые караси. Раскинулся он по обоим берегам речки Горенки, через которую был перекинут горбатый мост. Еще один большой мост был выстроен помещиком через речку Держу. Помимо парка в барском хозяйстве был коровник на 200 коров и конюшня на 75 лошадей, среди которых преобладали орловские рысаки.

Новосельцевы жили широко. Кроме большого поместья держали они дом в Петербурге и дом в Москве. Старики вспоминали, что на приемы к Новосельцевым до 75 карет наезжало.

Но и крестьяне в Ивановском жили зажиточно. Только приусадебные участки составляли по десятине и больше. У Григория Алексеевича Ермакова, например, земли было 6 десятин. А в 1912 году прикупил он еще 15 десятин леса. Завел яблоневый сад, в котором было 20 деревьев. Хотел завести и хуторское хозяйство, к чему склоняла крестьян столыпинская реформа, да не потянул. Надо было помочь строиться старшему сыну Петру, да еще четырех дочек приданым обеспечить. А тут грянула мировая война. Младшему сыну Семену как раз год исполнился, а старший уже призыву подлежал. Провоевал Петр всю войну. В 1918 году вернулся в родное село, но потянуло в Москву. Устроился там на таможне, получил приличное жилье и двух сестер в Москву перевез и на кондитерскую фабрику работать устроил. Так эта ветвь Ермаковых москвичами и осталась. Петр сумел выучиться и стать инженером. Однажды, когда он уже работал в Наркомате промышленности стройматериалов, к нему подошел человек, назвавшийся Новосельцевым и напомнивший Петру, как играли они когда-то вместе детьми в барском парке.

Что потом стало с сыном помещика, Ермаковы не знают, но единственный из ныне живущих детей Григория Алексеевича Семен Григорьевич вспоминает о Новосельцевых тепло - без какой-либо тени классовой ненависти. Может, она и была когда у политрука Ермакова, члена ВКП(б) с 1939 года, да с годами выветрилась. Теперь на 93-м году жизни, память о барском имении, парке и прудах вызывает у него только грусть. Ничего-то не осталось от той давней красоты, что так хорошо помнится ему по детским годам.

Помнит он и колокольный звон на Пасху, под который местный священник обходил свой приход. Особо вспоминается, как самому вместе с другими ребятами довелось раскачивать тяжеленный язык самого большого колокола и как гордились они тем звоном, который, говорят, и в Погорелом Городище за семь верст был слышен.

Первое его воспоминание относится к 1918 году, когда от жестокой простуды умирала его мать Татьяна Алексеевна. Лечить ее было некому - никаких медиков в ту суровую пору в округе не было. Отец позвал священника, который исповедал мать и причастил. А на следующий день она умерла.

Школа в селе была большая, хоть и начальная только. Похоже, что и ее тоже барин когда-то строил.. Да и село было немалое, целых пять улиц. Даже кладбищ было два.

Семилетку пришлось кончать уже в Погорелом. Жил там Семен самостоятельно, на квартире. Каждую субботу ходил пешком домой за продуктами, в воскресенье вечером возвращался. А в 8-й класс ходил уже в Зубцове, где тоже жил на частной квартире. В 1930 году там открылся сельскохозяйственный техникум льноводства - туда 17-летний Семен и поступил, сразу на второй курс.

Начавшуюся коллективизацию родные его встретили без сопротивления. Отец сразу вступил в колхоз. Ему уже за 60 было, большинство детей к тому времени из села разъехались, в городах жили. Отца в селе уважали. Он даже кем-то вроде казначея был - общественными деньгами ведал, какие по решению схода собирались.

В 1932 году Семен окончил техникум и был направлен в Луковниково, бывшее тогда райцентром (ныне это Старицкий район). До 1940 года, пока не призвали в армию, работал агрономом в МТС (машинно-тракторной станции) и в райзо (районный земельный отдел). Там, в Луковникове и женился в 1935 году. Все сватовство у них два дня заняло и две ночи. А прожили они с Анной Алексеевной на сегодняшний день уже 70 лет. Аня вообще-то тогда в Москве жила. Отца у нее не было - Алексей Боровков еще в Первую мировую войну погиб. Вот и пришлось ей смолоду в няньки податься - у одной артистки ребенка нянчила. А в родное село на побывку приехала. Навестила брата, который в ту пору уже женат был. Там с ней и познакомился молодой агроном. Под окном братова дома они и просидели первую ночь, пока пастухи коров на пастбище не погнали. Но, видно, не наговорились. Следующая ночь опять в разговорах прошла. А утром на крыльце сельсовета Семен и сделал Ане предложение. В 1937 году у них родилась дочь Галина.

В Рабоче-Крестьянскую Красную Армию Семена Ермакова призвали 5 февраля 1940 года в 318-й гаубичный артполк. Как человека с образованием, да еще и члена партии, Семена сразу отправили на курсы политруков в Гомель. На финскую войну он не попал, а вот в операциях по присоединению Прибалтийских республик, а потом и Северной Буковины участвовать пришлось. За месяц до начала войны 203-миллимитровые гаубицы их полка вели учебные стрельбы в районе Бреста, у самой границы Третьего рейха. В ту пору более мощных орудий на вооружении Красной Армии не было. Поэтому берегли их как зеницу ока. Тем не менее в первые месяцы войны потери в их полку были серьезные. Отступали до Гомеля через Рогачев и Жлобин. Когда немцы обошли их с севера и взяли Вязьму, полк срочно погрузили на платформы и отправили к Москве на переформирование. Осенью 1941 года Семен Ермаков был уже комиссаром батареи, или, как стали в ту пору их называть, заместителем командира по политчасти.

А родное его село Ивановское в то время было уже занято врагом. В декабре 1941 года немцы убили его отца Григория Алексеевича. 75-летнего старика застрелили на деревенской окраине, когда он шел из леса, - видимо, заподозрив в связях с партизанами. Убили и его дочь, сестру Семена, сожгли дом и вырубили яблоневый сад. Правда, сам Семен узнал об этом гораздо позже.

Самые серьезные испытания выпали их полку под Сталинградом. Там лейтенант Ермаков был контужен, да так сильно, что на время слух потерял. Однако в госпиталь лечь отказался - не хотел от своего полка отставать, знал, что после госпиталя могут и в другую часть направить. Так всю войну и провоевал в одной части. Слух к нему вернулся не совсем - и по сей день с ним у Семена Григорьевича проблемы. А тогда на такие «мелочи» мало кто внимания обращал.

Вспоминается случай под Сталинградом. Зима суровая была. Ермаков ехал в политотдел и на дороге увидел солдата с лошадью, - явно замерзающего, поскольку видно было, что он засыпает на ходу. Разбудил его, расспросил - оказался земляк, из Луковникова. Предложил перевести его в свою часть - тот с радостью согласился.

Случилось так, что 2 февраля, когда в Сталинграде пленили фельдмаршала Паулюса, старший лейтенант Ермаков оказался поблизости, став свидетелем этого исторического события. Впрочем, история еще не раз вершилась на его глазах.

Их полк в дальнейшем прошел через Белоруссию, Литву, Восточную Пруссию, Польшу. Полковые гаубицы били по немецким позициям под Кенигсбергом и Варшавой, обеспечивали переправу через Одер. Однажды по союзникам-американцам, не разобравшись, шарахнули. Но в основном все-таки били куда надо. При переправе через Одер под Штеттином видел Ермаков, как стоял под огнем маршал Рокоссовский. Вроде и нужды особой не было командующему фронтом лично руководить переправой. Но маршал хотел сам видеть, как проходит операция, и даже наличие раненых в свите не заставило его покинуть наблюдательный пункт.

С Рокоссовским судьба вскоре свела Ермакова довольно близко. К тому времени успел он и в поверженном Берлине побывать и на стене рейхстага автограф оставить. Довелось ему видеть и кабинет Гитлера в рейхсканцелярии и даже расспрашивать жителей ближайших домов, куда мог деться его хозяин. Слухи о том, что Гитлер жив, тогда ходили весьма упорные. После Победы их полк оставался в Польше. А в 1946 году проходили первые после войны выборы в Верховный Совет СССР, и капитану Ермакову довелось принять в них самое активное участие в качестве доверенного лица маршала Рокоссовского. Тогда-то его и перевели служить в штаб Рокоссовского, где он стал секретарем парторганизации военторга Северной группы войск. На седьмом году службы в армии, он, казалось, имел все основания считать себя кадровым военным. Офицерам, служившим за границей, разрешили выписать к себе семьи, и жена с дочерью Галиной приехали к нему в Польшу, в город Лигнице. В 1947 году здесь родилась и вторая дочь Людмила. И тут-то судьба, а вернее, родная партия, которой он служил все эти годы, решила вернуть его к прежней гражданской специальности. Его вызвали в Москву, на Старую площадь, в управление кадров ЦК, и без долгих разговоров предложили вернуться в родную для Ермакова Калининскую область в качестве госинспектора по определению урожайности. Семья все еще оставалась в Польше, когда теперь уже бывший капитан Ермаков проходил месячные курсы в Тимирязевской сельхозакадемии. И только когда приехал в Бежецк, где должна была базироваться межрайонная инспекция, и получил квартиру от горисполкома, смог выписать семью из Польши.

Еще тридцать лет без малого трудился на родной земле агроном Ермаков. Сегодня эти годы вспоминаются ему чередой свершений и побед. Даже тяжелые, послевоенные, помнятся главным образом числом награжденных за высокую урожайность. Ему, как госинспектору, приходилось подписывать им наградные документы. В одном бежецком колхозе по итогам 1948 года сразу четыре человека стали Героями Социалистического Труда - да еще и родственники к тому же. Крестьянский труд в ту пору и в самом деле был героическим. Правда, награды доставались немногим, но так уж сложилась жизнь Ермакова, что к награждаемым он был ближе, чем к тем, кто в те же годы бедствовал. И после, уже в хрущевские времена, видел он на скудных тверских суглинках поля, где кукуруза-чудесница не на уровне сапога пылилась, а за два метра вымахивала.

С 1959 года он работал заместителем директора совхоза «Калининский». Хозяйство уже в ту пору было и большим, и славным. Довелось Семену Григорьевичу быть и участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, и медали на ней получать. Но главное его достижение было в другом. Не хотелось ему, опытному агроному, уже и на партийной работе побывавшему, слыть недоучкой. И в 1955 году он поступил во Всесоюзный сельскохозяйственный институт заочного образования. Учиться при его загруженности работой было непросто. И все же, преодолев все трудности, в 1966 году он получил-таки диплом ученого агронома. В ту пору ему шел уже 53-й год. Не только старшая дочь имела к тому времени высшее образование, но и младшая Людмила уже училась в политехническом институте и помогала отцу оформлять дипломную работу.

Только в 1976 году, поработав и начальником Калининской землеустроительной экспедиции, и руководителем группы Росгипрозема, и инструктором облисполкома, отправился Семен Григорьевич на заслуженный отдых. Но безмятежно покоиться на пенсии не в его характере. Еще много лет он отдал общественной работе, возглавляя совет ветеранов Московского района Твери.

Как же живет сегодня столь заслуженный человек: участник войны, майор в отставке, орденоносец, почти полвека трудившийся и воевавший за свое государство, занимавший не столь уж малые посты на государственной службе? А живет он более чем скромно - в двухкомнатной «хрущевке», полученной им аж в 1963 году. Вместе с больной женой и дочерью.

У Людмилы Семеновны с этой квартирой, за вычетом бежецкого детства, можно сказать, вся жизнь связана. Отсюда и в школу ходила, и в институт ездила, и на работу во ВНИИГИК, где трудилась до самой победы капитализма. Раньше ее фотография неизменно висела на институтской доске почета, а после этой победы - ни почета, ни работы. Устроилась в больничную регистратуру, где еще семь лет отработала. Теперь на пенсии, внука нянчит. Дочь Людмилы Семеновны Светлана великим трудом на ниве малого предпринимательства заработала на квартиру, и бьется на этой самой ниве как рыба об лед. Внук ее, правнук Ермакова-старшего после нескольких дней в детском саду болеет неделями - вот и приходится совсем еще не старой бабушке с ним сидеть. Да и родители в ее заработках нуждаются.

В общем, не получается у наших житейских историй пафосных финалов. Как ни удивительно, но во всей семье Ермаковых самое бодрое настроение сохраняет ее патриарх - Семен Григорьевич. Видно, для нашей жизни именно такого уровня закалка нужна.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
46

Возврат к списку

Посол Швеции почтил память принца Густава в Кашине
Сегодня чрезвычайный и полномочный посол Королевства Швеция в РФ Петер Эриксон, а также два сотрудника посольства – Пер Энеруд и Йохан Эйдман – прибыли в город, чтобы посетить расположенный на территории бывшего Дмитровского монастыря памятный камень с мемориальной доской, установленной в честь шведского принца Густава из династии Ваза.
26.09.201721:00
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1
Новости из районов
Предложить новость