22 Августа 2017
$59.14
69.43
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Мещанская слобода, Медниковская улица, дом с вышкой

В недавние времена слово «мещане» было ругательным и обозначало скрытых врагов советской власти и грядущего торжества коммунизма. Считалось, что мещане цепляются за материальные блага, в то время как думать следовало исключительно о духовном

В недавние времена слово «мещане» было ругательным и обозначало скрытых врагов советской власти и грядущего торжества коммунизма. Считалось, что мещане цепляются за материальные блага, в то время как думать следовало исключительно о духовном.

В старой Твери представители мещанского сословия не бедствовали, их крепкие дома в последней трети ХIХ века образовали целую слободу, так и прозванную - Мещанской. Осколки бывшей Мещанской слободы и сейчас живы в самом центре Твери, хотя со всех сторон старые дома теснят особняки мещан двадцать первого века. И много ли осталось деревянным домишкам на Медниковской, Серебряной, Чернышевского, Пушкинской, Староворобьевской, не ведает и сам городской архитектор Алексей Жоголев.

Не стоит думать, будто предприимчивые люди появились лишь с перестройкой. В Мещанской слободе жили такие личности, у которых нам учиться и учиться. Один из них - Иван Иванович Ежков, человек без отчетливого образования, зато с несомненными коммерческими способностями, уже при советской власти приобрел дом на Медниковской улице, 5. О своем отце и других обитателях Мещанской слободы вспоминает Нина Ивановна Мазепова.

- Мой отец Иван Иванович Ежков родился в 1873 году в селе Стариньково Оршинского уезда Тверской губернии в семье старообрядцев. Семья была большая - отец Иван Прокофьевич 1854 года рождения, мать и пятеро детей: два мальчика - мой отец и его брат Алексей и три сестры. Бабушка умерла во время родов шестого ребенка. Дед остался вдовцом и больше не женился. Растить детей ему помогала сестра Лукерья.

Семья деда была строгая, верующая. Мужчины (про женщин не стоит и говорить) не курили и не пили. Однажды дед увидел моего отца с папироской, не ругал и не наказывал, просто заставил эту папироску целиком съесть. Больше отец никогда не курил, даже став взрослым. Позже отец отошел от веры, я об этом еще расскажу. Помню, что в годы моего детства, когда к нам приезжали родственники из деревни, они питались отдельно от нас, даже ели из своей посуды со своих скатертей. Деда я совсем не помню, думаю, что он был трудолюбивым, зажиточным крестьянином. В хозяйстве держали двух коров и двух лошадей. Мои старшие двоюродные сестры говорили: хорошо, что дедушка умер до коллективизации, иначе его обязательно бы раскулачили.

Отец был старшим сыном, в селе он окончил церковно-приходскую школу, и затем дедушка отправил его в Тверь работать в лавке, вроде бы потом он стал приказчиком. К сожалению, я не знаю, получил ли он еще какое-то образование. Видимо, все-таки он учился коммерции, иначе не смог бы столь успешно заниматься торговлей. Мой отец был женат дважды. Первый брак обернулся трагедией. Жена была из его родного села. За годы брака родилось четверо детей. В начале ХХ века отец вместе со всей семьей и братом Алексеем, тогда еще неженатым, отправились в город Кяхту, это очень далеко - на границе с Монголией. Кяхта - богатый купеческий город, через который шла торговля с азиатскими странами. Отец занимался коммерцией и на Дальний Восток отправился по служебным делам. В Кяхте отец лишился почти всей семьи. Трое детей умерли от скарлатины, когда его жена лежала в больнице с новорожденным ребенком. Она очень горевала по детям и каждый день ходила на кладбище, где простудилась и тоже умерла. Недолго прожил и младший ребенок. Осталась только дочь Мария, она росла вместе с нами. После смерти своих близких отец перестал верить в Бога.

Второй раз отец женился в Кяхте на дочери владельца дома, в котором он жил. Мама была моложе его на шестнадцать лет, ей было девятнадцать. Ее звали Александра Александровна Берденникова. Семья была тоже очень большая - четверо сыновей и четыре дочери - и очень зажиточная. Мамин отец наполовину русский, наполовину бурят.

В юности мама с подружкой ходила к гадалке, и та предсказала ей брак с темноволосым вдовцом. Перебрали всех мужчин в городке, но угадать имя не смогли. После того как квартирант - мой отец овдовел и сделал маме предложение, предсказание сбылось.

До отца у мамы был жених - военный моряк, во время одного из плаваний он пропал и считался погибшим. Много лет спустя он вернулся домой, но невеста была уже замужем и жила в Москве. И все-таки моряк поехал искать свою любовь. Они встретились в Москве, поговорили, но не решились что-либо изменить. Мама всегда хранила фотографию первого жениха. Она и сейчас в мамином альбоме, еще сибирского периода.

После свадьбы вместе с новой женой и десятилетней дочерью от первого брака отец уехал из Кяхты. Сначала жили в Чите, там родилась старшая дочь Анна, названная в честь бабушки, отцовой мамы. Потом появилась Ольга. Я родилась в 1924 году уже на тверской земле, в селе Стариньково, в дедовском доме. Самым младшим был брат Иннокентий, это имя очень популярно в Сибири. Я знаю, что рождались и другие дети, но они умирали в младенчестве, некоторые даже не дожив до крещения.

Уехав из Сибири, отец вместе с новой семьей устроился в Москве. Там же жил и его брат. На семейной фотографии 1915 года они все вместе - семьи брата Алексея и моего отца, а также дедушка, которого привозили погостить. У меня сохранилась визитная карточка отца, где указано, что он член Московско-Варваринской биржевой артели. Жили, видимо, хорошо. Потом, наверное, когда началась революция и гражданская война, братья отправили своих жен и детей в село. Вскоре мой отец и сам переехал в село. Старшие сестры рассказывали, что он занимался сыроделием, организовав сыроварню.

Следующая работа отца для меня остается загадкой по сей день. Отец занимал должность тверского уполномоченного в Первом российском товариществе ответственного труда. У меня есть фотография - групповой снимок отца и его коллег, сделанный в 1926 году к пятилетию товарищества. От Тверской губернии здесь только отец и некто Максимов из Ржева. Другие представители из многих городов России, а также Витебска, Минска, Баку, Харькова, Киева, Ростова, Одессы. Фотография украшена пачками денег. Чем занималось товарищество, понять невозможно. Много раз я, уже взрослой, пыталась это узнать, но бесполезно. Знаю, что контора отца находилась в здании на пересечении Кооперативного переулка (теперь Тверского проспекта) и улицы Каляева.

В середине 20-х годов отец привез семью в Тверь. Первое время мы снимали квартиры на Медниковской, на Большой Самаре (теперь Московской улице). На Самаре повторилась трагедия его первой семьи, к счастью, в меньшем масштабе. Заболели скарлатиной (опять скарлатиной!) Анна, Ольга и Иннокентий. Меня болезнь почему-то не взяла. Анна и Иннокентий умерли. Отец очень переживал, особенно из-за смерти единственного сына. После всех потерь он стал суровым человеком. Хотя и любил нас, своих дочерей, но чувств не проявлял.

В 1929 году, когда мне было пять лет, отец купил дом на Медниковской. Его называли дом с вышкой - из-за второго, неполного этажа. Правильнее было бы говорить дом с мезонином. Мы купили дом вместе с квартирантами, о которых я хочу рассказать особо. Заднюю часть дома, окнами в сад, занимал пожилой священник Илья Михайлович Громогласов и его супруга Лидия Николаевна. Илья Михайлович был очень образованным, уважаемым человеком. К нему часто приходили за советом прихожане, и он с ними подолгу беседовал. Своими беседами он спасал людей от отчаяния, даже от самоубийств. Лидия Николаевна мне запомнилась очень веселой женщиной, она уделяла мне много внимания. Она давала уроки немецкого и французского языков. В летнее время располагалась с учениками прямо в саду. Я занималась вместе со всеми, и эти уроки языка очень помогли мне в жизни. С Лидией Николаевной мы ходили во Владимирскую церковь, которая стояла на месте нынешней гостиницы «Селигер». Помню, как она уговорила меня попробовать на причащении кагор - сладкое и довольно крепкое для ребенка вино. Я выпила целую ложку из рук Ильи Михайловича. Однажды ночью Громогласовы исчезли. Нам, детям, сказали, что они переехали. Значительно позже я узнала, что Илья Михайлович был арестован и, как многие тверские священники, расстрелян.

Опустевшие комнаты Громогласовых вскоре заняла наша старшая сестра Мария. К тому времени она уже вышла замуж за горного инженера и родила ребенка. К нам она приехала без мужа. Считалось, что он исчез. Скорее всего, он тоже был арестован и сгинул в лагерях, потому что происходил из богатой семьи.

Отцу удалось избежать печальной участи многих наших знакомых и родных. Последние годы он уже не занимал руководящих должностей, служил бухгалтером на бойне, как тогда называли мясокомбинат, потом продавцом в продуктовом магазине на Сенной площади. В 1936 году отец умер.

Думаю, что жили мы по тем временам очень хорошо, по крайней мере при жизни отца. Мы занимали три комнаты в передней половине, еще была кухня с изразцовой лежанкой. Обстановка простая, частично привезенная из деревни. Но в доме были книги, отец по вечерам читал нам вслух, особенно мне запомнилось чтение книг Джека Лондона. А мама пела под гитару грустные романсы о своей родной Сибири. На полу в столовой лежала медвежья шкура - память о прошлом моих родителей. Примерно в 1930 году нас обокрали. Влезли ночью и вынесли наиболее ценные вещи, в том числе и мою куклу, о которой я очень горевала.

Прислугу мы не держали, мама все делала сама. Хозяйство было большое - сад, огород, корова, поросенок, куры, гуси. Мать занималась только домашним хозяйством, после смерти отца мы жили тем, что сдавали комнаты, себе оставив только две.

В 1931 году я пошла в пятую начальную школу на улице Салтыкова-Щедрина, теперь в этом здании находится музыкальная школа. Из начальной школы я перешла в среднюю, семнадцатую школу, только что построенную на улице Володарского.

В 1941 году я окончила девять классов. Когда началась война, нас, школьников, отправили под Старицу рыть окопы. Там мы узнали о приближении немцев и пешком отправились в Калинин, выбрасывая по пути лишние вещи, которые было тяжело нести. Тринадцатого октября мы вернулись домой и увидели, что жители бегут из города кто куда может. Мы с мамой, сестрой и племянницей тоже собрались и пошли по Московскому шоссе, но навстречу нам попались люди и сказали, что идти бесполезно - немцы уже близко. Так мы остались в оккупации. Немцев, конечно, очень боялись. Солдаты заходили в дом каждый день, но вреда нам не причиняли. Они казались даже сентиментальными - показывали семейные фотографии. Но в то же время они забрали корову у нашей молочницы, дав взамен бесполезные марки, и повесили старика из второго квартала, которого заподозрили в поджоге дома. Его труп долго висел на фонарном столбе. По вечерам часто слышались выстрелы. Мы старались не выходить из дома без нужды даже днем.

После освобождения меня вызывали в райком и строго спрашивали, почему я не пошла в партизаны. К тому же сестра сожгла наши комсомольские билеты, а заодно и портрет Сталина, который я хранила из-за его красоты. Но все обошлось, документы нам восстановили и после не преследовали.

Двадцатого января 1942 года мы возобновили учебу. Не в своей школе, конечно, в ней размещался госпиталь. Вскоре умерла моя мама, она очень болела. Мы с сестрой остались вдвоем. После десятого класса я пошла работать на железную дорогу путевым рабочим. Мне запомнилось, как мы ездили с месткомом по деревням и закупали телят и поросят, чтобы в то голодное время премировать ими ударников производства.

Через год я поехала в Москву и поступила в институт имени Менделеева, но окончить не успела - вышла замуж и родила сына. Мой второй муж - бывший одноклассник Анатолий Мазепов. Как и мамин жених, он военный моряк. Правда, оказался решительнее - приехал за мной в Москву и увез с собой. Мы жили на Черном море, по месту службы мужа. У нас дочь. В Калинин мы вернулись в 1960 году, в наш старый дом на Медниковской, где всю жизнь прожила моя сестра Ольга. Два года назад умер мой муж. В 2001 году умерли мои сестры Ольга и Мария. Незадолго до смерти Ольга передала мне наши семейные фотографии, в том числе и альбом матери, очень красивый, с перламутром, наверное, китайский. Он прекрасно сохранился. Лица еще молодой мамы и ее близких из Кяхты остались такими, какими я помню по своему детству. Кроме меня, этих людей уже никто не знает…

Автор: Подготовила Марина ШАНДАРОВА
357

Возврат к списку

В Тверской области прошел форум сельской молодежи ЦФО
Сегодня население небольшого поселка Мирный под Торжком на один день увеличилось на 151 человека. Именно столько начинающих врачей и учителей, выбравших работу в деревнях и весях, собралось здесь на форум сельской молодежи Центрального федерального округа. 
18.08.201719:52
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость