26 Мая 2017
$56.07
63.01
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Булочка

В тот воскресный солнечный летний день я проснулся позже обычного. Вставать не хотелось, есть тоже. Кружилась голова, во всем теле страшная слабость, перед глазами мелькали какие-то круги и черные точки

В тот воскресный солнечный летний день я проснулся позже обычного. Вставать не хотелось, есть тоже. Кружилась голова, во всем теле страшная слабость, перед глазами мелькали какие-то круги и черные точки. Я, наверное, долго еще пролежал бы в постели, если бы не нужно было идти собирать лебеду, осот, молочник, молодые листья липы, кислицу (так в нашей деревне называли щавель). Мать потом все это варила, толкла, месила и пекла горькие, почти что несъедобные лепешки, к тому же несоленые, которые разваливались еще на сковороде. Другой пищи у нас не было. Соли - тоже.

Более года наше Васнево находилось в прифронтовой полосе, в 3-5 километрах от линии фронта. А с мая по июль через деревню проходил фронт. Спасаясь от пуль и снарядов, мы часами сидели на соломе под полом, а в начале марта 1942 года, когда немцы из бывшего здания МТС в двух километрах от нас стали делать постоянные вылазки и обстреливать деревню, нам приказали покинуть ее. В течение целого года мы скитались по разным деревням, где нас никто не ждал. Мы жили и в Ладыжине, и в Парневе, и в Осташове, и в Ананине, и в Проховцах, и в Ульянове, и в Быкове.

В свою деревню мы вернулись только через год, в конце марта 1943 года. Из годового скитания мы принесли немного ржи, но мизерные ее запасы быстро кончились. Поскольку в 1942 году мы в деревне не жили, то ничего здесь и не сеяли, и не сажали. У нас не было ни хлеба, ни картошки, ни капусты. Короче говоря, ничего не было. А из одежды только то, что было на нас - потрепанное, латаное-перелатаное. К счастью, в деревне было много убитых немецких лошадей. Когда был снег, ели несоленую конину. Мясо хранили в снегу, а когда стало тепло, то перешли на травяные лепешки.

В поисках соли кто-то вспомнил, что до войны в Белом на Пионерской улице выделывали кожи. Мы ходили сюда, насыпали из кирпичной коробки в вещевые мешки землю, а дома наполняли этой землей бутылки, заливали их доверху водой. Шерсть, мусор и земля оседали на дно, а мутной жидкостью, горькой на вкус, солили лепешки и пустые щи из кислицы.

А однажды нам повезло. Уже когда сошел снег и были съедены все кони, мы нашли невыделанную коровью шкуру с неприятным запахом. Съели и ее, поливая этой горькой мутью.

От такого питания мы, дети, были истощены до предела.

- Тетя Саша, а что с Колей-то?

Однажды мать с ужасом посмотрела на меня и запричитала во весь голос:

- Сыночек мой, ты же с голода распух. - Посмотрите на его ноженьки…

На крик матери прибежали соседки. Плакали, плакали, вздыхали, но помочь ничем не могли.

Я продолжал сидеть на верхних нарах, свесив ноги. Мне было все безразлично, словно это касалось не меня. В голове по-прежнему шумело, перед глазами мелькали круги. Наконец, я как бы проснулся. От жалости к себе хотелось плакать. А мама никак не могла успокоиться.

Наконец и я посмотрел на свои ноги. О Боже! Это были не мои ноги. Толстые, мягкие, особенно ступни, словно их накачали, как мяч.

Когда все немного успокоились, я осторожно спустился на пол и потихоньку незаметно вышел на улицу. Сразу же полез в карман. Нащупал там завернутое в тряпочку свое богатство - твердую, как камень, булочку - и успокоился. Значит, еще не конец.

Много дней тому назад мать где-то достала пару горстей ржаной муки и с примесью испекла нам по две маленькие булочки толщиною не больше нынешних пряников. Одну такую булочку я съел в течение нескольких дней, а вторую, завернув в тряпочку, носил с собою в кармане.

Очень часто, когда от голода было невмоготу, когда силы, казалось, совсем покидали меня, я тайком от всех уходил за деревню, доставал булочку и долго и жадно нюхал ее. Я был уверен, что ее запах придает мне силы. Но я никогда не позволял себе откусить хотя бы крошечный кусочек. Какой-то сверхъестественной силой воли я заставлял себя снова спрятать ее в кармане. Это был не талисман, это была сама жизнь. И я был твердо уверен, что пока булочка цела, ничего страшного со мною не случится.

Я достал булочку из кармана, крепко зажал ее в руке и пошел за деревню, где под осень 1942 года в пяти километрах от фронта немцы вспахали большой участок земли и посеяли рожь. Здесь, в центре ржаного поля, осталась невспаханной небольшая часть канавы. Она заросла травой и мелким кустарником. Это было мое любимое потайное место. Его никто не знал. Сюда я часто приходил тайком, подолгу нюхал булочку, а когда от ее запаха начинала кружиться голова и слезы предательски капали из глаз, я прятал булочку в карман, ложился на траву и, горько всхлипывая, засыпал.

Вот сюда я и шел. По пути с низкого куста снял маленького грачонка, видимо, плохо летающего. Мелькнула мысль: надо его зажарить, все-таки это мясо, тем более что спички у меня были. Но чтобы зажарить, его нужно было зарезать, а этого сделать я не мог. Я вернулся назад и посадил грачонка на тот же куст.

Была теплая солнечная погода. Я зашел в поле, прошел к канаве, сел на ее край. Достал из кармана булочку, и, хотя она была очень твердой, давно забытый хлебный запах ударил в нос. Закружилась голова. Я долго держал булочку в руке, обнюхивая ее со всех сторон. Затем поднес ко рту. Мне хотелось проглотить ее, сразу всю, целиком. До сих пор удивляюсь, почему я этого не сделал. Я обгрыз ее со всех сторон, съев, однако, не более трети, а остальную дрожащими руками спрятал в карман.

Немного успокоившись, я положил пилотку под голову (кстати, немецкую), долго смотрел в небо на медленно плывущие облака и незаметно заснул. Спал, видимо, недолго. Было жарко. Ярко светило солнце, недалеко кричал грачонок, наверное, тот самый. С трудом встал, нащупал в кармане оставшуюся булочку и медленно побрел домой. На столе лежала большая разломанная горькая травяная лепешка. Я съел ее, взял вещевой мешок и пошел собирать лебеду, осот, кислицу.

Несмотря ни на что, жизнь продолжалась.

А на следующий день я впервые из винтовки стал глушить рыбу.

С каждым днем все полнее наливались колосья, и, хотя до уборки было еще далеко, меня назначили сторожем этого самого ржаного поля. Понемногу стала опадать опухоль.

И только когда женщинам разрешили выборочным путем сжать по нескольку снопов ржи, я съел обгрызенную со всех сторон, твердую, как камень, свою булочку - спасительницу, которой я обязан всем.

Николай КОНДРАТЬЕВ

Нелидово

19

Возврат к списку

В Тверской области подвели итоги международного саммита по безопасности
Международный саммит по безопасности завершился рядом соглашений. Напомним: он проходил в Тверской области с 23 по 25 мая под председательством секретаря Совета Безопасности России Николая Патрушева. Здесь был представлен, не побоимся этого слова, почти весь мир. Не было Грузии и Украины (их не приглашали), делегация США отказалась приехать.
25.05.201718:04
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию