28 Апреля 2017
$56.97
62.17
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Маклай-победитель

Двое послушно полезли в багажник, а барский внук сел вперед рядом с Виктором, тот немедленно пилотку нацепил и лихо промчался мимо всех патрулей - к своим. Вы замечаете, стиль уже прорисовывается: дерзкая изобретательность, мгновенная реакция, отвага

Он все еще бегает на лыжах.

- А как же протез? - не удерживаюсь я, потому что знаю его историю.

- Ничего, я и танцевать могу, дамы даже не замечают, - на какое-то мгновение его лицо неуловимо преображается, и я вижу перед собою не 80-летнего Виктора Ивановича, а дерзкого, лихого разведчика Маклая, что наводил на немцев шороху от Смоленска до Берлина. Там, в предместьях вражеской столицы, старший сержант Маклаков свою войну закончил. До чего ж обидно! Ребята из его группы потом до больших чинов дослужились. Приехал он пару лет назад на ветеранскую встречу в Москву. Видит: сидят на лавочке, все - в генеральских погонах! А его завидев, скомандовали:

- Встать, командир идет!

Он был хорошим командиром. Да, рисковым, бесшабашным, «слишком самостоятельным», и чинушам-политработникам это ох как не нравилось! Но там, за линией фронта, в тылу противника, где никто и ничем им не мог бы помочь, и надеяться оставалось лишь на себя (даже смертного медальона им не полагалось - лишь шелковый лоскут, зашитый в воротник, да и то с кодовым именем и номером части), они полагались на Маклая, и он не подвел ни разу. Страху не знал вовсе; ни раненых, ни убитых не бросал - Колю Суелова 70 километров волок до медсанбата. Под огнем, а вынес! А в окружении, в 42-м, когда по одному сухарю здоровым мужикам на день выдавали, силки в лесу ставил на зайцев, рыбу в речушках добывал мережей, а ребят кормил. Как-то и шашлыками побаловал - на кабаньей тропе мину поставил… Удачлив был чертяка, ведь в какие попадал переплеты!.. Под Ржевом, где, почитай, каждая травинка на крови взошла, все тропинки, пролески, деревеньки «на пузе оползал». Виктор Иванович о больших и славных своих солдатских делах, воистину великих, рассказывает весело, вкусно, смачно даже, сквозь пелену лет по-дедовски улыбаясь мальчишескому «боевому хулиганству». А вы как думали? Это ведь не парад был, не политзанятия, а четыре года трудной, фронтовой, огнем опаленной, а все же молодости. А разведка - это во многом свободное плавание, труд на войне самый сложный и опасный, но… Творческий, что ли? В общем, требовал он натуру особого склада. Из сотни парней жесткий отбор проходили лишь 10-15. Маклаков убежден, что горькие неудачи первого года войны - из-за недооценки роли войсковой разведки. Пока это поняли, сколько земли отдали и людей положили! Организационные и военно-тактические основы ее пришлось пересматривать, но времени было упущено немало.

- Вот идет походная колонна, - рассказывает Маклаков, - а мы впереди и на флангах, путь просматриваем. Пошли в наступление, а разведка сквозь немецкие боевые порядки просачивается, мосты и переправы захватывает, удерживает до подхода главных сил. Войска в обороне стоят - разведка языка добудет, я и не сосчитаю, сколько их приволок. В рейды по немецким тылам уходили на 50-70 километров, порой неделями. А когда немец отступает - мы у него на хвосте, чтобы не оторвался, не смог укрепиться.

Виктор Иванович эту науку познал быстро и сполна к зиме 42-го, когда под Ржев попал, уже повидав немало, и заслужил свои первые награды. А, казалось, совсем недавно обивал пороги военкомата - домой гнали, потому что 18 еще не сравнялось. Война шла уже около месяца, когда, с досады обнаглев, Витька пошел крыть усталого немолодого военкома… по-немецки. Тот почему-то не рассердился и спросил, есть ли на теле наколки - «тату», как сказали бы сегодня. Сюжеты, стиль исполнения, коли попадешься, выдавали сразу.

Наколками семнадцатилетний пацан обзавестись не успел и получил направление в спецшколу. Готовили там разведчиков-диверсантов по ускоренной программе: режим суровый, 18 часов - занятий, 6 - на сон. Учили управляться со всеми видами оружия, включая немецкое, мотоциклом, автомобилем и танком, прыжкам с парашютом, минно-подрывному делу. В конце августа Виктор был уже под Смоленском. Как сейчас помнит первое свое задание - они прикрывали отход своих и задержались у речушки. На берегу стояло бывшее барское имение - детдом, но ребятишек уже, по счастью, вывезли. Завидев вдали облачко пыли, он смекнул, что едет машина. Затаившись, ждали. И дождались! «Опелек», а в нем - офицер, водитель, солдат. Остальное было делом техники. Немец оказался внуком бывшего помещика и, на свою беду, решил взглянуть на родовое гнездо. А может, и на счастье - война для него закончилась. К геройству ни он, ни его люди явно не стремились. Двое послушно полезли в багажник, а барский внук сел вперед рядом с Виктором, тот немедленно пилотку нацепил и лихо промчался мимо всех патрулей - к своим. Вы замечаете, стиль уже прорисовывается: дерзкая изобретательность, мгновенная реакция, отвага.

В январе 42-го, оправившись от первого ранения, он получил назначение в 39-ю армию; тогда ею Масленников командовал, а потом Богданов, что в Твери на площади Ленина похоронен. 39-я от Торжка с боями прорывалась на запад. Прошла правее Старицы, освободив Луковниково, Мологино, потом обогнула Ржев справа в районе деревень Дешевка, Бахмутово, Сыцково, форсировала Волгу и заходила в тыл ржевской группировки немецких войск с той стороны, где Сишка впадает в Волгу. Разведка шла впереди, Маклай - это имя к нему прилепилось - командовал уже большой группой в 17 ребят. И редкую ночь им доводилось спать в своих землянках - чаще как раз в эти часы они подрывали немецкие. Сначала в засаде лежали, примечая, где пулеметы стоят, а где дымок по утру из трубы поднимается. Потом подбирались: пулемет противотанковой гранатой снимали, в землянку через дымоход забрасывали пару лимонок. Выскочивших фрицев лупили автоматными очередями.

Конечно, не только сонных немцев бить ходили. Брали языков. Разведывали, где и что у немцев располагается, сколько их. Разное бывало, в Ржев Маклай в разведку ходил еще той зимой, за год до освобождения. Помнит, вышли на лыжах, в маскхалатах белых, с немецким оружием (он страшно гордился своим автоматом - хоть и немецкий, а очень хороший). Немцы, когда вдали проносились, принимали их за своих. Спустя 2 ночи через Медведево, Абрамково, Домашино (все было знакомо здесь, он и сам местный, из деревеньки Ненаедово, в 20 километрах от города) подобрались к вокзалу. У водокачки тень качнулась, думали: немец, оказалось, свой. Он рассказал о многом, а главным, представилось ребятам, была концентрация немцев на Советской, а в этой части города их почти не было. Чуть отойдя, дали радиограмму в штаб 361-й дивизии, что в город входить можно без особых проблем. Но приказа о наступлении не последовало, хотя по возвращении расспрашивали их долго. Почему так? Да откуда же ему знать! Он был всего лишь 19-летний сержант, совсем еще мальчишка. Не его дело было разбираться в стратегии. Он делал, что мог: стрелял, полз, скручивал зазевавшихся фрицев, терпел боль, голод и холод, взрывал и жег, убивал и спасал, волок на спине тяжелые, коченеющие тела друзей… И озорничал, конечно! Однажды чуть под трибунал на загремел. А было так: ни скудный провиант, с самолета сброшенный, ни пойманные зайцы от голода все же не спасали. А две наши армии - 39-я и 29-я - в окружении под Ржевом на таком рационе «болтались» несколько месяцев. В морозы было совсем тяжко, ребята жаловались, что животы к спине присыхают. И хитрющий Маклай разработал свою методу продовольственного снабжения.

Прежде всего надо было вызнать - вприглядку или через местных, в каком доме стоит побольше немцев. Потом подобраться на лыжах с утра пораньше, до рассвета, и дождаться, пока аккуратные фрицы потащат туда котелки и большие ложки с сыром, хлебом и печеньем. «Лампочки Ильича» в избах, ясное дело, не светили, а при огарке или масляном фитильке много не разглядишь. Они вваливались в маскхалатах, громко и уверено болтая по-немецки. И фрицы отправлялись на тот свет голодными, а их завтрак мгновенно оказывался у Маклая в мешках. Еще минута - лыжи легко скользили по уже протоптанной тропе, и свежесваренные немецкие макароны сквозь ткань мешка приятно грели спины. Стрельба начиналась где-то спустя четверть часа, когда немцы очухаются. Кто начальству протек, Виктор Иванович до сих пор не догадывается, но однажды оно их с теми мешками встретило, причем совсем неласково. Командир орал и крыл, на чем свет стоит, но это еще пустяки. Особист, тот пальцем крутил, допытываясь, не сами ли немцы за какие такие услуги разведку подкармливают? И на том Витькина интендантская карьера закончилась - ну его, пусть фрицы сами свои макароны жрут! А нам при сухарях голоднее, зато спокойнее…

…Под Ржевом Виктор Маклаков сначала вторую медаль «За отвагу» получил, а затем и орден Красного Знамени. За какую именно операцию, ему сказать сложно - его группа редко отдыхала и всегда возвращалась не с пустыми руками. Какие сведения оказались ценнее, это начальству судить. А риск? Что - риск! Сколько раз бывало - придет, а пилотка вдоль и поперек прострелена, на гимнастерке дырка от пуль, пятка у валенка осколком, как собакой отгрызена. Эка невидаль, сам-то цел!

- Везенье - результат уменья! - говорит Виктор Иванович. И задумывается, Лешку Игнатова, друга задушевного, вспоминая. И храбрости, и ловкости тому тоже было не занимать. Сколько раз друг друга выручали! А нет Лешки - там остался. Талантливый был, стихов помнил много и сам сочинял даже. Виктор Иванович медленно читает, в память врезавшееся на долгие десятилетия:

Сквозь зарево такого же рассвета

Я друга нес. Могли б нести меня.

Товарища выносят из разведки.

Жив или мертв - выносят из огня.

А в июле 42-го дивизия прорвала кольцо окружения и двинулась в сторону Кувшинова. Так что в марте 43-го под Ржевом пришлось нашим управляться без Маклая и его ребят. Но разве это так уж важно? Все они, как могли, приближали светлый, гордый, кровью обагренный миг освобождения. И те, кто входил в уже - снова! - наш Ржев. И те, кто лежит под обелисками в братских могилах или - к великому позору нашему - в лесах да оврагах под покрывалом осевшей земли. И те, что ушли дальше, приказу повинуясь, и воевали, куда пошлет солдатская судьба.

С войны Виктор Иванович Маклаков вернулся, к протезу приноровился, институт закончил - сначала один, потом другой. Работал, детей растил - их у него двое, сын и дочь. И, конечно же, есть внуки. Они его рассказы слушать любят (а рассказчик он дивный, уж можете поверить) и все спрашивают: дед, да как же ты выжил? Но кто за судьбу ответит?

Шесть ранений. Два ордена Красной Звезды, три - Отечественной войны, да еще орден Славы, да еще медалей разных… Надевает Виктор Иванович их нечасто, в особые дни, такие, как этот. Спина у него все еще прямая, поступь твердая, взгляд веселый. И гордый, чистый перезвон разносится с каждым шагом, когда все четыре медали «За отвагу» перекликаются друг с другом, извещая всех встречных, что идет победитель.

Лидия ГАДЖИЕВА

Автор: Тверская Жизнь
7

Возврат к списку

Фронтовые дороги ведут в Ржев
25 марта 2017 года. Идет подготовка к Международной военно-исторической экспедиции «Ржев. Калининский фронт» у деревень Есемово и Кокошкино. Отряды приезжают на политую кровью землю – предстоят полевые работы. У деревни Полунино московские поисковики находят останки красноармейца.
26.04.201722:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию