28 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Непреходящее счастье полета

Други-журналисты, особенно не новички, признаемся себе и всем. Мы боимся, когда, переступив порог, человек говорит: вот, мол, стихи принес. В половине случаев – безнадега. Со второй половиной еще тяжелее. Ну как автору, влюбленному в каждую строчку, сказать горькую правду? Но говорим без надежды быть понятым. С Германом Борисовичем Меленевским встреча была совсем иная, непохожая. Он принес абсолютно зрелые, интересные стихотворения о перипетиях борений и жизни древнегреческих небожителей.

Други-журналисты, особенно не новички, признаемся себе и всем. Мы боимся, когда, переступив порог, человек говорит: вот, мол, стихи принес. В половине случаев – безнадега. Со второй половиной еще тяжелее. Ну как автору, влюбленному в каждую строчку, сказать горькую правду? Но говорим без надежды быть понятым.

С Германом Борисовичем Меленевским встреча была совсем иная, непохожая. Он принес абсолютно зрелые, интересные стихотворения о перипетиях борений и жизни древнегреческих небожителей.

Там, в их мире, военный летчик свой. И боги, герои античные не просто узнаваемы: драму их поступков Герман Борисович пишет, словно вчера был рядом. Таково увлечение взрослого человека. Но газетная полоса мало приспособлена под такие писания. На вопрос, а нет ли чего про день нынешний, автор ответил молчаливым удивлением: «Вот разве что об отце?»

Примерно с пятого захода мы сошлись на этом варианте. В отличие от многих Герман Борисович слишком доверял судьбу заветных строк чужому человеку. Тем труднее было мне вторгаться в пережитое. Что получилось, пусть оценит читатель.

Но наши разговоры были не столько о поэзии, особенно древних времен. Несколько эпизодов жизни русского офицера Меленевского мне показались достойными публикации. Когда же Герман Борисович принес текст, стало ясно: это добротная проза, она сродни едва ли не открытиям и откровениям великого пилота Экзюпери. Понимаю, планка невыносимо высокая. А вы почитайте. И посмотрите на снимки И еще раз перечитайте стихотворение.

С праздником мужества, замечательные защитники Отечества, авторы «Тверской Жизни»!

Сидевший у дома пожилой человек смотрел на заходящее солнце. В наступавших сумерках он перевел взгляд на небо, где летящий самолет тянул за собой белый след инверсии.

Память услужливо напомнила о прошлом восприятии Пятого океана. В один из дней осени 1942 года несколько мальчишек вокруг безногого инвалида смотрят на подбитый танк, которого тягачом подтаскивают к заводским воротам. Инвалид, закрутив «козью ножку» и выбив кресалом искры огня, прикуривает от тлеющего трута и разъясняет причину выхода из строя танка. В тишине безоблачного неба слышится гул очередного налета «лаптежников».

Один из ребят, вспомнив о приказе матери находиться дома с грудной сестрой, крепко задумался. В голове идет борьба между долгом брата и желанием опередить сверстников в подборе наиболее горячего осколка после разрыва бомбы. Такие были у нас игры тогда. Поборол долг, ведь сестру нужно накормить. Мама, медработник, появлялась только ночью, она тоже была призвана в армию.

Прибежал домой, и (о радость!) в комнате сидят мама и отец. Сочинив что-то про сорванный налетом вражеского самолета поход за пасленом (из него делали тогда начинку пирогов) и получив нахлобучку от мамы, нянька был награжден полукотелком макарон по-флотски. Никогда больше ему не приходилось есть лучшего блюда. Наполненный за множество несытных дней желудок увлек в сон. Пробуждение было страшным. Дом разваливался от взрыва бомбежки. Забыв все и вся, мальчишка бежал в бомбоубежище. К утру прибежала со службы оглохшая от контузии мать. Увидев разрушенный дом и сына, стала искать дочь. Расчистили завал у стены, где стояла кроватка, и из-под осыпавшейся штукатурки извлекли живого ребенка. Сталинградские сутки начинали свой очередной ход. Так мы жили всей страной.

Дни войны и послевоенные годы отошли вместе с похоронкой на погибшего отца. Очередями за хлебом. Стриженной наголо ученической головой. Однажды в 9-й класс нижегородской школы пришли инструкторы областного аэроклуба. Они предложили по вечерам изучать курс аэродинамики и авиатехники. Потом светила удача – летать на планерах и самолетах, идти в большой мир авиации. В ту же зиму первый шаг был сделан. Сдав зачеты, мы выехали на аэродром.

…К носу планера крепится

30-метровый резиновый трос. Курсанты по-бурлацки растягивают его, а сидящий в кабине товарищ по команде освобождает стопорное приспособление. Планер – на взлет!

Годами позже были полеты на самолетах с поршневыми и реактивными двигателями, на предельно малой высоте, в стратосфере и на сверхзвуке. Но первый самостоятельный шаг в воздушный океан на скорости трамвая и высоте человеческого роста стал для меня вдохом непреходящего счастья. Никакие полеты в свинцовых облаках Прибалтики, над вершинами Кавказа и песками Туркмении, в просторах Крайнего Севера и даже вылеты на перехват нарушителей наших воздушных границ не смогли заслонить той картины маленького пятачка волжской земли – и над ним перкалевые крылышки бело-голубого планера. Оттуда началась настоящая жизнь, в которой отстранение от полетов или ограничение (всегда желаемого их наибольшего количества) вызывало обиду на судьбу.

Быстро летящее время в короткие сроки делает пилота зрителем триумфа очередных счастливчиков. Он покидает небо по возрасту. Жена, всегда безропотно выполнявшая обязанности боевой подруги, требует забыть дрожь бетона и ревущий звук взлетающего на форсаже истребителя. Она и дети просят обратить, наконец, и на них внимание. Ведь теперь ушло время полного подчинения требованию: через пару дней прибыть к новому месту службы. А это для моей жены означало забыть работу в театре, отложить ноты и скрипку, одной решить сборы детей, обустроить их учебу. Поиск в новом гарнизоне хотя бы какой-нибудь работы и прочие «мелочи» военной жизни – тоже на ней. Теперь она просила немногое – дать выспаться. Ведь жены пилотов относительно спокойно спят, когда на аэродроме в установленное время стоит гул реактивных двигателей. И если в эти часы он смолкнет, в окнах сразу появятся «шахтерки», круглые сутки ждущие возвращения мужей.

Тихая гавань нашлась. Но судьба не дала нам после увольнения жить по-людски – уехать к внукам. Взявшие «сколько могли суверенитета и независимости» бывшие союзные республики решили, что это из-за нас, русских, они жили в Союзе так плохо. Товарищи по крылу, оставшиеся в Прибалтике, очень скоро стали гражданами второго сорта, «оккупантами».

Их дети, родившиеся и учив­шие­ся там, нежелательны для «цивилизованной» страны. А местные власти в своей ненависти к прошлому снесли с постамента даже МИГ, установленный как памятник труженикам неба. Одно хорошо, Россия дает нашим ребятам средства на пенсии. Власти полуевропейского образца отдают предпочтение бывшим эсэсовцам за их труды во время войны.

…Воспоминания стали таять, как инверсионный след в небе. Ночь звездным покровом отразилась в ближайшем пруду. Бывшему пилоту показалось, что он видит в них посадочные огни, к которым идет на приземление его управляемый роком самолет жизни.

l l l

Отец мой, рядовой войны,

Которую зовут Великой,

На памяти большой страны

Остался словно крест безликий.

На стертом временем листке

Написано, что пал геройски

От смертного свинца в виске

В болотистом местечке польском.

Никто слезы не уронил

У праха русского героя,

Для взвода, что могилы рыл,

Он был лишь сотым трупом боя.

Над ним со стоном не зашлась

Жена в утробном, хриплом крике,

И к сыну смерть не прорвалась

На восковом отцовском лике.

Не знаю, что подумал он

В момент падения на землю.

Ведь рядовой блюдет закон:

«И жизнь, и смерть как дар приемлю».

Прожив в два раза больше лет,

Отец, я стыну от досады:

К твоей могиле хода нет,

Вожди наставили преграды.

Века пройдут, сотрутся в пыль

Гробы, границы, государства.

Какою будет эта быль?

Быть может, лишь седой ковыль

Укроет годы зла, коварства.

И вот тогда пылинки две

Простых, неярких наших судеб

Сойдутся где-то на земле.

...И мы у Бога вместе будем.

Герман МЕЛЕНЕВСКИЙ

112

Возврат к списку

В Тверском регионе развиваются телемедицина и мобильное здравоохранение
В 2016 году Правительство Тверской области профинансировало социальную сферу на 100%. На эти цели было направлено более 65% расходов регионального бюджета. 
27.05.201701:14
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию