19 Ноября 2017
$59.63
70.36
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Евгений Клюев. Книга теней. Роман-бумеранг. Продолжение

- А вы всегда один жили? - Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил ее. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад

- А вы всегда один жили?

- Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил ее. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад.

- Понятно, - надо было слышать эту интонацию Петра!

- Неподражаемая интонация, - оценил Станислав Леопольдович. - Кстати, я все чаще думаю о том, что любить - это значит преувеличивать.

Петр кивнул, устыдившись интонации своей и давясь чрезмерным глотком спасительного чая. Непростая он штучка, этот Станислав Леопольдович, очень непростая.

У дверей послышалось царапанье. Станислав Леопольдович едва успел повернуть замок, как на грудь ему прямо-таки упала недюжинная собака.

У нас гость, - сказал Станислав Леопольдович.

Анатолий смело подошел к Петру и протянул лапу.

- Привет, - поздоровался Петр, уважительно эту лапу пожав. Пес один раз качнул огромным хвостом и пошел пить чай из блюдца возле канапе. Станислав Леопольдович стоял над ним с двумя чайниками и ждал, когда блюдце опустеет. Блюдце опустело почти сразу и тотчас же было наполнено вновь.

- А сами Вы чаю не пили, - заметил Петр.

- Я ликер пил, - оправдался хозяин.

Петр взглянул на рюмочку Станислава Леопольдовича и усомнился: вид у нее был нетронутый. Тогда он поднял свою и произнес:

- Авось приманенная радость...

- … еще заглянет в угол наш, - без долгих раздумий откликнулся хозяин, несколько все же ошарашив Петра, для которого эта цитата из Баратынского была полной случайностью: ее занесло в память на одной давней вечеринке Бог знает когда.

- Вот уж не ожидал, что Вы тоже знаете... - не очень-то вежливо констатировал Петр и услышал потрясающий ответ:

- Я все знаю, - будничным совершенно голосом.

Относиться к этому Петр не стал никак. Анатолий допил чай и развалился возле дивана, не глядя ни на кого. А Петр допил ликер, не дожидаясь Станислава Леопольдовича. Теперь следовало попрощаться, поблагодарить и уйти.

- Мне не хочется уходить от Вас, - вместо всего этого сказал Петр и не ушел.

- Очень рад, - серьезно, с жутковатой даже серьезностью, отвечал Станислав Леопольдович. - Да и ситуация еще не исчерпана. Если бы вы знали, насколько не исчерпана...

- Мне спросить, насколько?

- Во-о-от насколько! - Станислав Леопольдович, смеясь, широко развел руки. - Дайте-ка Вашу ладонь.

Петр протянул руку ладонью вверх.

- Все уже не так, - сказал Станислав Леопольдович.

- Хиромантия?

- Я ветеринар, - напомнили в ответ. - А Вас интересует эта область - хиромантия, евгеника, гороскопы?

- Не так чтобы...

- Ну да, конечно. Вы ведь практик, лингвист.

- Послушайте, Станислав Леопольдович! Не слишком ли много Вы обо мне знаете для первой встречи? - Петру становилось уже просто страшно.

- А что я знаю? - со всевозможным простодушием.

- Ну, имя вот... и еще это, как его... род занятий... что я лингвист, например!

И опять смех. Мягкий, успокаивающий, убаюкивающий смех.

- Я старый-старый, - это уже отсмеявшись, всерьез. - И потом, я уже говорил, что живу внимательно и медленно. Стало быть, успеваю заметить кое-что. Скажем, в троллейбусе сумка Ваша прямо у меня перед носом моталась, а оттуда тетрадь торчала - с надписью по корешку: «Грамматика. Петр Ставский». Так что у всего бывают простые объяснения. И зря Вы паникуете, голубчик. Знаете, телепередача такая есть - «Это вы можете» называется? Уверяю Вас: это и Вы можете. И никакой мистики.

Нельзя сказать, что признание Станислава Леопольдовича успокоило Петра до конца, - правда, отлегло, что называется, но общее ощущение аномальности ситуации в целом осталось. Было нечто такое в поведении Станислава Леопольдовича, что не поддавалось осмыслению, ускользало, улетучивалось - ну, да ладно.

Знаки, знаки... - бурчал, однако, тот. - Подлинные знаки - вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а? Вы вот почему так толстокожи?

В ответ на темный... темноватый этот монолог Петр тут же почему-то вспомнил цыганку с бульвара, благополучно выпавшую из его сознания на все это время, и спросил, боясь своего вопроса:

- Вы... Может быть, Вы что-то конкретное имеете в виду?

- Ах, да ничего конкретного я в виду не имею, - беспечно отозвался хозяин. - Я ведь вообще говорю... insgesamt (В целом (нем). - Прим. авт.) , так сказать. А у Вас что-нибудь конкретное на памяти?

- Цыганка у меня на памяти. И сын ее. - Только не смотреть, не смотреть в это время на Станислава Леопольдовича: сейчас хозяин выдаст себя как человек «оттуда» (откуда, боже мой?). Но скучное-скучное, вялое-вялое в ответ:

- Цыга-анка... Ну их к лешему, этих цыган, знаете ли. Кто их поймет! Странный народ, не обращайте внимания.

- На что не обращать внимания? - Вот он и пойман, милейший хитрован этот. А ну-ка, еще раз. - На что не обращать внимания, Станислав Леопольдович? И - глаза в чай.

- Да на цыганок, на гадалок, на фокусников, на заклинателей змей... Видите ли, ручное все это.

- Какое? - несколько обалдел Петр, вообще не поняв определения.

- Ручное. Hand made (Ручной работы (англ.)), не по-русски говоря. Впрочем, у Вас второй язык...

- Английский, - успокоил Петр. - Только у нас второй язык плохо преподают. Почему hand made?

- Да кто ж их знает почему? Так они предпочитают, должно быть.

- Не понимаю я, - сдался Петр.

- А не все нужно понимать, - просто реагировал Станислав Леопольдович. - Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей.

- Для Вас - тоже?

- Конечно. Для всех. Я вот не понимаю, например, как это - телефон? Или, допустим, телевизор! Вы можете мне объяснить?

Петр помотал головой и улыбнулся.

- А Вы, между прочим, в первый раз улыбнулись. Поздравляю Вас. Теперь я спокоен. То есть спокоен, что Вы спокойны.

Надо было сказать эту фразу, чтобы и в самом деле покой пришел в душу Петра. Он смотрел на Станислава Леопольдовича, на милое мудрое лицо его и не понимал теперь уже себя. Чего дергаться? Зачем искать скрытого смысла в простых словах будничного этого человека? Ну, с причудами... ну, с хитрецой - старик как старик. Хорошо, экстравагантный старик. Но ведь «явно-не-Воланд», что, в общем, с самого начала ясно. И даже не из свиты Воланда. Из другой свиты. Или вовсе не из свиты. Сам-по-себе-старик. Замечательный.

- Вы замечательный, - сказал Петр, глядя теперь уже прямо в глаза Станиславу Леопольдовичу.

- Замечательный? - и снова этот смех - нет, уникальный все-таки смех... легкий, как бабочка!

- Мне надо спросить Вас, Станислав Леопольдович... - а тот плывет куда-то, и над ним появляется еще один Станислав Леопольдович - такой же, как этот, только чуть выше и правее, и, может быть, чуть хитрее и чуть забавнее...

- Вы перешли бы на диванчик, - слышит Петр откуда-то издалека, как будто из Австралии или из Новой даже Зеландии... из новехонькой Зеландии такой; и вот он с трудом передвигает ноги, и его клонит, клонит куда-то. Последнее, что застревает в его сознании, - странное определение: «троллейбусный старичок».

- Петр, голубчик, Вам, наверное, домой пора, Вы проспали четыре часа.

И Петр открывает глаза. Он укутан пледом; клетка белая - клетка черная. Прислонившись к дивану, посапывает рядом с ним пес Анатолий. У стола сидит троллейбусный старичок и смотрит на них прозрачными глазами.

- Десятый час, - говорит он. - Около одиннадцати только будете на «Соколе».

- На «Соколе»? - и опять привкус мяты во рту: откуда он знает? Сна - ни в одном глазу.

- Ничего-то Вы, голубчик, не помните, - качает головой Станислав Леопольдович. - Вы же сами перед сном мне сказали, что на «Соколе» живете!

- Простите, я уснул... конфуз такой, - бормочет Петр, опуская ноги (в сапогах на диван!) на пол. Привкус мяты проходит, с появлением воспоминания «явно не Воланд». - Мы ведь так и не поговорили как следует. Что же это я...

- Поговорим еще, будет время. Вы ведь придете?

И Петр понимает ясно: он придет. Он придет не один раз. Он будет заходить сюда часто. Как к себе домой.

- Я приду... если я Вам не слишком... неинтересен.

- Мне, честно говоря, никто не интересен. Но в данном случае не в этом дело. Я, видите ли, как-то уже полюбил Вас, что ли, - трудно объяснить. Смею надеяться, что и я Вам не интересен - или, во всяком случае, интересен не в смысле... как бы это сказать... «встречи с интересным человеком»! Вы лучше, голубчик, забудьте обо всем, что я тут Вам наговорил. Это я так, под настроение. Все ведь под настроение. Если бы мы встретились с Вами вчера или, скажем, завтра, я бы наговорил чего-нибудь другого. Может быть, тогда я не был бы уже ветеринаром, и собаку мою звали бы не Анатолий, и второй бутылочки в платяном шкафу не оказалось бы.

31

Возврат к списку

В Твери чествовали работников сельского хозяйства
Рачительные хозяева, упорные и терпеливые труженики, наши кормильцы – это все про них. Сегодня в тверском ДК «Пролетарка» чествовали работников сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности.
17.11.201719:48
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость