23 Апреля 2017
$56.23
60.32
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура01.06.2010

Евгений Клюев. Книга теней. Роман- бумеранг. Продолжение

И тут ой, какой мягкий, ой, какой глубокий и мягкий смех послышался за спиной Петра! Ой, какой хороший смех!.. Точным попаданием смех этот в мгновение ока сразил ту самую область естества Петра, которая, по предсказаниям цыганки, должна была скоро погибнуть

И тут ой, какой мягкий, ой, какой глубокий и мягкий смех послышался за спиной Петра! Ой, какой хороший смех!.. Точным попаданием смех этот в мгновение ока сразил ту самую область естества Петра, которая, по предсказаниям цыганки, должна была скоро погибнуть. Петр немедленно навеки забыл огни Москвы и обернулся на смех. Бледное усталое лицо с глубокими и чуть ли не прекрасными морщинами, аккуратно подстриженные седеющие усики, тонкие и чуть искривленные губы. Берет, забывший, какого он цвета, серое пальто, шарфик в шотландскую клетку. На коленях - авоська с одинокой маленькой плюшкой в целлофановом пакетике. А впрочем, явно не Воланд. И этот явно-не-Воланд смеется - теперь уже только глазами. Но как все-таки замечательно смеется - даже просто глазами!

А Петру между тем уже выкручивают руку: силища у этих контролеров зверская... И Петр возвращается к четырем огням Москвы, сжигающим его своим адским пламенем.

- Будем платить?

- Вместе? - усугубляет Петр.

- А так вот не надо делать, молодой человек. - Ответ теток не очень подходит к данной ситуации, но у теток этих набор речевых формул не варьируется: он задан раз и навсегда. - Иначе пойдем в милицию.

- Меня посадят? - ужасается Петр.

- Может быть, и посадят, - говорят страшные тетки.

- Тогда я начинаю убегать, - предупреждает Петр и делает несильный предупредительный рывок.

А теткам только того и надо: они тут же повисают на Петре и висят безучастно, как колбаса за окном.

- Сдаюсь, - устает Петр. - Едем в милицию. - И оборачивается в сторону явно-не-Воланда в надежде еще раз услышать смех. Явно-не-Воланд, однако, открывает уже маленький кошелек, достает рубль и протягивает центурионшам. Те не понимают ситуации и, продолжая висеть, негодуют:

- У вас же есть билет, папаша!

- Это не мой билет, - признается папаша. - Я отнял его у данного молодого человека силой и присвоил. Теперь я раскаялся и плачу штраф.

- За него? - бледнеют тетки, уже немного порозовевшие при виде рубля.

- Как вам угодно, - уступает папаша.

Тетки отваливаются от Петра и начинают шепотом обсуждать недежурную ситуацию. Явно-не-Воланд держит рубль. Петр смотрит странно на странного пассажира. Обычные пассажиры постепенно включаются в обсуждение инцидента. А у Петра уже щиплет глаза, вот еще новости... не разреветься бы тут: слишком уж как-то это все - ну, не знаю, трогательно. Обидно, трогательно... как?

- Полно, детка, полно. О чем? - говорит явно-не-Воланд, и сделать ничего уже нельзя... На виду у всех по щеке Петра начинает ползти слеза: нервы... да... - Вот и будет, - говорит старик, Петр осторожно вытирает слезу, не отрываясь глядя на него; рубль исчезает из поля зрения, исчезают тетки в коричневых пальто и пуховых платках, исчезает троллейбус, бульвар, Москва... - Сивцевражек, - поет голос извне, слезы продолжают ползти... - Будет, будет, - утешают Петра, и возникает перед его глазами носовой платок - аккуратный четырехугольник в зеленую клетку, чуть пахнущий то ли мылом несоветским, то ли несоветским одеколоном - несоветским, в общем, образом жизни, и, вытирая слезы, Петр послушно следует за расстегнутым серым пальто и краешком шотландского шарфика...

- Теперь сюда, Петр, - пальто и шотландский шарфик сворачивают в переулок и в скором времени останавливаются перед особнячком с какой-то даже лепниной.

Одномаршевая лестница тоненько эдак поскрипывает и приводит к ничем не обитой двери.

- Так, сюда ваш ватерпруф, сюда шапку - и ступайте в зало, а я чаю поставлю.

Петр ступает в «зало» через внутреннюю какую-то, странную для квартиры арку... арочку и вяло раздумывает о том, почему все сегодня с ним знакомы. А «зало», между прочим, пустое - нет, почти пустое... нет, совсем не пустое: мебель - простая и громоздкая, пятидесятых каких-нибудь годов, когда еще было слово «гардероб», но уже исчезало слово «канапе». Нормальная московская квартира без затей...

- Без детей, - со смехом поправляют из кухни и оттуда же представляются: - Станислав Леопольдович.

Петр не представляется в ответ: сам он, по-видимому, просто-таки общеизвестен.

- Вы там садитесь, где придется, - гудят из кухни, - я чай ставлю, это серьезная процедура.

Петр садится на стул у стола с маленькой стеклянной вазой, в которой сосредоточенно стоит невероятно живой цветок... вроде бы полевой... вроде бы только что с поля. А слева от стола - настенная книжная полка. И Петр привстает, чтобы рассмотреть книги. Их четыре.

- С библиотекой знакомитесь? - Станислав Леопольдович возникает на пороге с беленьким чайником в руке. - Тут четыре книги. Библиотека поэта, большая серия. Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам.

- Только четыре? - спрашивает Петр и думает: «Маловато, в общем».

- Остальные неинтересные, - объясняется Станислав Леопольдович.

- Вы что же, читали все, какие есть на свете? - это Петр за литературу обиделся.

- Все, - просто отвечает Станислав Леопольдович, с сожалением глядя на Петра, но тут же, впрочем, сожаление подавляя. Петр продолжает смотреть на книжную полку и вежливо говорит:

- Очень хорошие книги.

- Скоро еще одна будет - Рильке. Толстый. Страниц четыреста.

- Разве у нас выходил такой?

- Нет, это немецкий. Мне пришлют.

- Вы знаете немецкий?

- Да.

- А еще какие языки знаете?

- Все.

- И бенгальский? - Непонятно, что происходит с Петром: он все еще, кажется, раздражен явно глупой сценой с непрошеными, так сказать, слезами.

- И бенгальский, - спокойно отвечает Станислав Леопольдович, раздражение гостя иг-но-ри-ру-я.

- Вы, что же, лингвист?

- Нет, я... ветеринар.

- А животных держите каких-нибудь?

- Держал многих. Но всех отпустил на свободу. Кроме одной собаки. Ее зовут Анатолий.

- Почему же Анатолий?

- А она на Анатолия похожа. Но ее сейчас нет дома. Она к Игорю пошла.

- Игорь - это тоже собака?

- Игорь - это человек. Маленький человек, восемь лет ему. Он с первого этажа. У него нет собаки. Только родители, но злые. Они не дают ему завести собаку. Поэтому, когда родители уходят, я посылаю к нему Анатолия. Стоит только родителям появиться на углу Сивцева Вражка - моя собака моментально возвращается сюда как ни в чем не бывало. До сих пор ни разу не попалась.

- А какой она у вас породы?

- Шут ее знает. Разной. Как-то мы с ней... не думали об этом. Скучная материя. Вот вы, скажем, какой породы?

- Человеческой, - сострил, что ли, Петр.

- А она собачьей, - исчерпал вопрос Станислав Леопольдович и добавил: - Вы не нервничайте сейчас... Потом нервничать будем. А с Анатолием я вас за чаем познакомлю. Он чай любит пить - из блюдца. Чай должен быть горячий и сладкий. Я бы вас еще с кроликом познакомил, его звали Козлов. Но он ускакал в лес и теперь живет там. Наверное, в качестве зайца. Однако я устал держать чайник в руке.

Поставив чайник на стол, Станислав Леопольдович подошел к платяному шкафу, приоткрыл его и достал две чашки - себе средних размеров желтую, а гостю большую зеленую. Потом подмигнул и, запустив руку в недра шкафа, извлек из недр этих крохотную бутылочку без наклейки. В бутылочке, как следовало из подоспевших пояснений, был прекрасный ликер, который вот уже много лет сохранялся для какого-нибудь хорошего гостя.

- Знаете, сколько он ждал вас?

- Наверное, очень долго, теперь таких не выпускают.

- Пожалуй. Мне подарили этот ликер в 1798 году. - Станислав Леопольдович усмехнулся. - С тех пор никто так и не заходил ко мне в гости. М-м... шутка.

Ликер он поставил на стол, к чайнику и чашкам. Потом принес из кухни чайник побольше, блюдечко с нарезанной плюшкой, банку варенья, масло и вазочку, на дне которой лежали две карамели без оберток.

- Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли.

- Это грустно, что бедно, - отнесся Петр.

- Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, вам трудно понять... не будем об этом.

- Почему же трудно... мне нетрудно понять, я...

- Одеты вы очень модно - пардон, что воспользовался паузой!

- А надо как? - Петр приготовился к конфронтации.

- А надо - никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени... это привязывает и лишает свободы. - Станислав Леопольдович разливал чай.

- Не понимаю, - сказал Петр.

- Я предупреждал, что вам будет трудно понять. Вы молоды - немножко слишком. Это пройдет.

- К счастью, - пошутил Петр.

- К счастью, - очень серьезно и чуть ли не холодно повторил Станислав Леопольдович, от чего у Петра засосало под ложечкой. - Вы вот... чай пейте - с этими, как их... яствами. И сейчас будем открывать ликер.

8

Возврат к списку

Поисковики со всей России соберутся в Ржевском районе
В ближайший вторник рядом с деревней Есемово состоится открытие Международной военно-исторической поисковой экспедиции «Ржев. Калининский фронт».
21.04.201722:26
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию