03 Декабря 2016
$64.15
68.47
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
P.S.01.06.2010

В поединке с веком.

15 января исполнилось 115 лет со дня рождения О.Э.Мандельштама.

В житейском смысле Осип Эмильевич был человеком скорее робким. Боялся собак, хулиганов, не любил ходить поздно в одиночку. Его ранние стихи были пронизаны мечтой об обретении первозданного единства музыки и слова, о чистоте «детских дум» и «детских книг», искренним желанием «все большое далеко развеять». Но когда, по его же выражению, «в жизни слова наступила героическая эра», поэт обрел удивительную отвагу, давшую ему силы поднимать «болезненные веки» «веку-властелину». Не бессильные проклятия, не бегство, не жизнь «применительно к подлости», но мужественное обличение «времен обманных и глухих» избрал этот робкий человек.

Внешность у Мандельштама тоже была не героическая и даже не поэтическая: невысокий рост, короткая шея и слегка оттопыренные уши. Из-за них бабки в тверском Заволжье прозвали его «ушастым троцкистом». «Троцкистами» тогда называли всех сосланных, каковых в Калинине конца 30-х годов было немало.

Наш город в ту пору, по выражению Надежды Яковлевны, жены поэта, пронзал «ветер ссылок и правительственных гонений». «Мы погибли», - беспрестанно повторял Осип Эмильевич в эти суровые осенние и зимние месяцы 1937-1938 годов, имея в виду, конечно же, не только себя и жену.

При всем том тверскую главу своих «Воспоминаний» Надежда Яковлевна назвала «Последней идиллией». Поводом для этого «идиллического» названия стали отношения, сложившиеся между ними и семьей Травниковых, в доме которых поэт получил последнюю в своей жизни прописку. Потомственные тверские пролетарии, как они сами себя называли, то суровое время определяли куда более прямо и открыто, чем запуганные московские интеллигенты, и к своим квартирантам относились вполне сочувственно. Правда, лишь потому, что видели в опальном сочинителе пассивную жертву режима. Политическую борьбу во всех ее видах Травниковы считали делом вредным и опасным.

Самый интересный эпизод этой главы связан с первыми выборами по «сталинской» конституции, от участия в которых Мандельштам хотел уклониться, говоря, что «ни за что не станет участвовать в этой комедии». Однако в возникшем по этому поводу споре верх, как ни удивительно, одержали малограмотные хозяева, убедившие квартирантов в том, что с этой властью лучше «не заводиться» - все равно, мол, не отвяжутся. И Мандельштамы пошли на выборы, найдя, видимо, утешение в том, что и здесь они, как писала Анна Ахматова, оказались со своим народом - там, «где мой народ, к несчастью, был».

Может, был особый промысел в том, чтобы в предгибельную свою пору русский поэт оказался на берегах Волги, которая, кстати, в ту пору тоже испытывала потрясения. До Калинина Мандельштамы несколько месяцев прожили в Савелове, где чувствовалась близость Калязина, который в то время затоплялся в рамках «великого плана преобразования природы», творимого рабским трудом тысяч заключенных Дмитровлага. Там Осип Мандельштам написал свое единственное «волжское» стихотворение: «На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь. Гром, ударь в тесины новые…», в котором трагедия страны преломилась в трагическом разломе природного мира. «Ах, я видеть не могу, не могу / Берега серо-зеленые: Словно ходят по лугу, по лугу / Косари умалишенные…» Трудно сказать, кого имел в виду поэт, говоря о «косарях умалишенных»: тех ли, кто косил людей, как траву, полагая, что «русская баба новых нарожает», или тех, кто покорно «вставал на трудовую вахту», следуя указаниям безумных вождей.

Язык поэзии Мандельштама сложен, напряженная метафорическая связь образов неочевидна и зачастую непереводима на язык привычных житейских понятий. Поэт ждет от читателя не столько понимания, сколько постижения, близкого к вере. Не случайно так вдохновляла его божественная многозначность Священного Писания. В статье «Слово и культура» он прямо отождествлял миссию культуры и миссию церкви: «Светская жизнь нас больше не касается, у нас не еда, а трапеза, не комната, а келья, не одежда, а одеяние». Христианство для него было сутью культуры, и все, несовместимое с христианством, не совмещалось и с культурой. И как не страшила его Голгофа, на которую влекла эта вера, уклониться от нее он не мог - хотя и пытался, когда, например, писал стихи о Сталине, которые должны были «уравновесить» его самоубийственное «Мы живем, под собою не чуя страны…».

И последнее, что хотелось бы сказать в связи с юбилеем. Судьба Осипа Мандельштама определилась почти исключительным соединением бесспорной гениальности с мученическим венцом. Он, безусловно, поэт будущего. И о наших временах потомки будут судить в том числе и по тому, как мы чтили его память. Увы, нам нечем гордиться. В городе, ставшем последним пристанищем поэта, ничто не напоминает о нем: ни улицы его имени, ни хотя бы библиотеки, ни даже обыкновенной мемориальной доски на том месте, где когда-то стоял дом, в котором он обитал. Мы ставим памятник певцу «блатной романтики», упорно держимся за улицы, носящие имена террористов и «тонкошеих вождей». Но именем Мандельштама мы даже яму не назовем. И потомки справедливо назовут нас беспамятными.

Сергей ГЛУШКОВ

16

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В тверском регионе отметили День клубного работника
День клубного работника, который проходит в нашей области с 2002 года, можно смело назвать уникальным, поскольку нет больше ни одной отрасли, специалисты которой в календаре имели бы отдельный, подчеркнем, региональный профессиональный праздник.
02.12.201623:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию