24 Января 2017
$59.5
63.94
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Наркомания: Жадные пальцы в кармане

Михаила я знала с самого раннего детства. Он был старшим братом моей лучшей подруги. Таня очень гордилась, когда брат забирал ее из садика

Михаила я знала с самого раннего детства. Он был старшим братом моей лучшей подруги. Таня очень гордилась, когда брат забирал ее из садика. А вместе с ней гордилась и я: он и меня прихватывал за компанию, ведь мы жили в соседних подъездах. В отличие от своих 12-14-летних сверстников Мише интересна была мелюзга, он проводил с нами все свободное время. Учил кататься на коньках, лыжах, велосипеде, когда ходил с друзьями на горку не забывал нас брать с собой. Веселый, добрый, внимательный, он был родителям лучшим помощником, и они в нем души не чаяли...

Безвременная смерть матери перечеркнула все. Михаил держал горечь утраты в себе, опасаясь еще больше расстроить маленькую пока сестренку. Он хотел, нет, он был просто обязан заменить ей отца. Ведь отец, как только узнал о неизлечимой болезни жены, оставил дом. Недобрый совет дала ему старуха мать: «Она умрет, и дети останутся на твоей шее. Беги, пока не поздно».

Конечно, Миша не простил отца. Но переживать и копить злость ради мести, когда ничего уже нельзя было изменить, - только зря терять время. К тому моменту он уже закончил девять классов, а вот продолжать учебу дальше не смог: им с сестрой нужны были деньги. Устроился на работу к одному фирмачу, работал по 10-12 часов в сутки. Для Тани пришлось вызвать из деревни бабушку. Худо-бедно, а жизнь продолжалась.

В 18 лет Миша женился. Подали на размен трехкомнатной квартиры. Таня с бабушкой перебрались в одну однокомнатную, Миша с женой - в другую. Но и тогда брат не забыл о сестре, каждый раз помогал ей, чем мог. Отец от алиментов скрывался. Только спустя годы, когда милиция крепко села ему на хвост, алиментщик вспомнил о дочери. Вернулся, но не с деньгами, которых должен был уже целое состояние, а с... наркотиками. «Продашь, - сказал он сыну, - вот и будут деньги для Тани». От неслыханной дерзости отца Миша даже дар речи потерял, когда опомнился, его уже и след простыл.

Что это был за наркотик, Миша не знал, да и не хотел знать. «Смыть в унитазе, и срочно!» - мелькнула мысль, но руки не слушались. Глаза боялись даже взглянуть на опасное зелье. Недели две пакетик с белым порошком пролежал на полке в шкафу. А потом... Фирма, в которой трудился Михаил, давно развалилась. Вместе с женой и двухгодовалой дочкой жили на снятые с книжки накопления. С каждым днем деньги неумолимо таяли, а работу Миша найти отчаялся. С его неполным средним образованием его никуда не хотели брать. Впал в депрессию и перестал искать вообще. А потом... на помощь пришло злополучное зелье, брошенное ему отцом, словно кость изголодавшей собаке. Часть продал, а часть, совсем небольшую, оставил на худшие времена. Жене сказал, что заработал. Когда закончились деньги, Миша не стал продавать остаток. Его он «припас» для себя.

Михаил сел на иглу прочно и надолго. То был уже совсем другой человек. Героин сделал свое дело. Озлобленный на весь мир в приступах жестокой ломки, он готов был на все ради необходимой как воздух дозы. Когда из квартиры было вынесено уже все более-менее ценное, Миша стал воровать у незнакомых. Поначалу действовал в одиночку. В темных переулках, как самый настоящий маньяк, выхватывал сумки у женщин, снимал драгоценности. А потом нашел себе напарника по несчастью. С ним стали орудовать в общественном транспорте. «Вырученных» за один день денег хватало на пять дней кайфа. Каким-то чудом Михаилу всегда удавалось избегать правосудия. Откуда стало известно о его похождениях? Он сам с превеликим удовольствием рассказывал о них в наркотическом бреду жене или сестре. А что же они? Родные как могли пытались вразумить Мишу. Насильно клали его в наркологический диспансер, водили на приемы к психологам, последним этапом была церковь. Безрезультатно. Максимальный срок, который Миша провел в диспансере, - месяц, в другие разы сбегал еще раньше. Речам психологов не внял, а стал даже пуще куролесить. Пропадал неделями, когда же приходил, а точнее, приползал, узнать его можно было с трудом. Дочка даже папой перестала его называть. Сестра, когда Миша ради очередной дозы украл у нее из квартиры фамильный материн перстень, навсегда порвала с ним.

Я очень долго не могла поверить в то, что Таня рассказывала мне о брате, хоть и не видела его три года. Миша, такой заботливый, внимательный к нам в детстве, превратился в сущего монстра? Не может быть... И я, наверное, никогда бы не поверила в это, если бы однажды не убедилась в правомерности слов подруги собственными глазами. Это было шесть лет назад. Я ехала в троллейбусе третьего маршрута. Час пик. В салоне до невозможности тесно. За три остановки я протиснулась к выходу. Мишку узнала не сразу. Черная вязаная шапка, натянутая чулком до самых бровей, ветровка, видавшая виды, джинсы, то ли специально, то ли случайно порванные на коленях. Вместе с другом он стоял на предпоследней ступеньки у средней двери. Сказать, что оба вели себя странно, не сказать ничего. Мне показалось, что шапки их горели синим пламенем, вырисовывая прописными буквами слово «ВОР». Каждый из них в тот момент старательно выискивал жертву. Кого в конечном итоге выбрал друг, я не увидела, а Миша... выбрал меня. Мы с минуту молча смотрели друг другу в глаза, когда вдруг я почувствовала у себя в левом кармане плаща легкое, осторожное движение, потом оно переместилось в правый карман, но было уже настойчивее. Еще мгновение - и жадные Мишины пальцы, вконец потеряв стыд, стали просто расцарапывать мне карман, не веря, что он пустой. Мне было все это так омерзительно, что я просто окаменела. Миша не узнал меня. И взгляд его стеклянных, безразличных глаз явно дал мне это понять. А жадное шуршание пальцев говорило о приступе надвигающейся страшной ломки. В порыве жалости я даже стала вытаскивать из сумки кошелек, но тут... остановка, и люди, стоящие сзади, вытолкнули меня на улицу. То была последняя наша встреча с Мишей.

В конце жизни старший брат Тани окончательно дошел до ручки. Говорили, что братве, на которую он работал по сбыту наркотиков, Миша задолжал крупную сумму. Героин, который предназначался для продажи, он тайно какое-то время употреблял сам. Когда все всплыло, хозяин потребовал возместить ущерб, равный, как потом оказалось, половине стоимости однокомнатной квартиры. Квартиру пришлось продать, на остаток жена купила мизерную комнатку в коммуналке. Миша дома больше не появлялся. Спутался с другой женщиной, цыганкой по национальности. Она родила ему сына. А однажды по весне его нашли на окраине Твери в луже крови на талом снегу. Сердце было насквозь прострелено двумя пулями. Говорили, что так он поплатился за очередное воровство.

«...У меня никогда не было брата!» - громко кричит на меня Таня и уже шепотом добавляет:

- Пожалуйста, не напоминай о нем.

А на кладбище рядом с могилкой Таниной мамы появился еще один бугорок земли и памятник из большого куска гранита. Здесь всегда чисто, ухоженно. Сестра заботится.

Ирина СЕРГЕЕВА

18

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Игорь Руденя на съезде Единой России сделал акцент на программе развития Нечерноземья
В Москве состоялся XVI отчетно-выборный съезд партии «Единая Россия». Политический форум собрал более трех тысяч участников: членов партии из всех регионов страны, представителей министерств и ведомств, общественных организаций, журналистов.
23.01.201721:11
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию