28 Марта 2017
$57.02
61.96
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 01.06.2010

Чеченское дело

Стереотип чеченца – боевика-террориста и уголовного мафиози – давно уже складывается в российском обществе. Хорошо известно, что стереотип этот чрезвычайно полезен сепаратистам, поскольку он отчуждает чеченцев как нацию от россиян и препятствует столь нежелательной для Басаева и Масхадова интеграции Чечни в Россию. О том, как он «полезен» самой России, можно порассуждать

Стереотип чеченца – боевика-террориста и уголовного мафиози – давно уже складывается в российском обществе. Хорошо известно, что стереотип этот чрезвычайно полезен сепаратистам, поскольку он отчуждает чеченцев как нацию от россиян и препятствует столь нежелательной для Басаева и Масхадова интеграции Чечни в Россию. О том, как он «полезен» самой России, можно порассуждать.

Но меня, как журналиста, прежде всего волнуют люди, на чьих судьбах национальная принадлежность сказывается самым роковым образом. Когда-то я писал о евреях. Теперь чаще всего – о чеченцах.

Взять хотя бы историю Хасанбека Габзаева. Не будь он чеченцем, кто бы, кроме врачей и родственников, обратил внимание на молодого человека, приехавшего в нашу область лечиться от смертельно опасной болезни? О том, как его фактически заморили, продержав в тюрьме более семи месяцев практически без всяких оснований, рассказывалось в статье «Жестокость» («ТЖ», 6 сентября).

Еще раньше, в феврале, мне в руки попали документы, подтверждающие факты тяжелых избиений двух чеченцев в Андреапольском и Осташковском РОВД. Тогда я не задавался вопросом о виновности подследственных – это должен был решать суд. И вот он состоялся. 14 октября Андреапольский районный суд под председательством судьи Е.В.Крюченковой вынес окончательное решение по делу, касавшемуся и избитых, и уже умершего к этому моменту Габзаева. Приговор был обвинительный, тем не менее трое оставшихся за решеткой подсудимых, которых обвиняли в совершении весьма серьезных преступлений: создание организованной преступной группы, разбойное нападение, вымогательство и т.д., - были освобождены прямо в зале суда. Неудивительно, что решение суда вызвало весьма противоречивые чувства как у участников процесса, так и у тех, кто за ним наблюдал.

Однако расскажем обо всем по порядку.

25 ноября 2001 года в андреапольском кафе «Фортуна» состоялся разговор между местным жителем Ренатом Морозовым и приехавшим из Осташкова Хизиром Абдурзаковым. Речь шла о деньгах, которые Морозов должен был выплатить за приобретенный им при посредничестве его знакомого Ионова трелевочный трактор. Морозов был, по собственному его признанию, «выпивши», а по свидетельству Абдурзакова и присутствовавшего при разговоре Тесаева, просто пьян. Спустя некоторое время разговор продолжился в машине, на которой Тесаев и Абдурзаков приехали из Осташкова. Отъехав на некоторое расстояние, Абдурзаков и Морозов из машины вышли, и дальнейший их разговор происходил уже без свидетелей. Показания его участников сходятся в том, что к согласию они не пришли, и, более того, между ними возник конфликт, вылившийся в драку. Первым, по собственному признанию, ударил Морозов. Абдурзаков ответил. Дальнейшие события участниками конфликта описываются совершенно по-разному. По версии Морозова, к ним подскочили Тесаев и еще двое «лиц кавказской национальности», якобы находившиеся вместе с ними в машине, и принялись Морозова избивать руками, ногами и даже резиновой дубинкой. По версии Абдурзакова, после обмена ударами они несколько остыли и вскоре расстались, довезя Морозова обратно до кафе. Морозов же утверждал, что его не только избили, но и ограбили, похитив портмоне с деньгами, документы, и к тому же пытались угнать принадлежащий ему автомобиль «Нива». Сколько-нибудь убедительных подтверждений данных фактов, как и следов еще двух таинственных чеченцев, в ходе следствия обнаружено не было.

Впрочем, для подтверждения факта избиения Морозова был представлен акт судебно-медицинской экспертизы, произведенной 7 декабря (т.е. через 12 дней после описанных событий). Странным было уже то, что потерпевший обратился к врачу с таким немыслимым опозданием. Но еще более странным оказался сам акт, свидетельствующий о наличии у потерпевшего ссадины на ноге, давность появления которой первоначально оценивалась сроком от 9 до 15 дней. Адвокаты оспорили заключение эксперта, представив консультативное заключение кафедры судебной медицины Тверской медакадемии, согласно которому давность описанной в акте ссадины не могла быть более 3–7 дней. Однако оно было судом отвергнуто, а окончательно признано было уже третье заключение, которое почти совпадало с заключением ученых по срокам давности (от 3 до 8 дней), но при этом содержало явно противоречащую этому утверждению приписку: «Не исключено, что данное повреждение возникло в ночь с 25 на 26 ноября». Проще говоря, ссадине не более 8 дней, но может быть и 11–12. С точки зрения здравого смысла цена такому документу – ноль. Но именно он почему-то более всего устроил суд, который посчитал, что этот акт доказывает факт избиения Морозова, что и было отмечено в тексте приговора. В этой связи очень хочется процитировать статью 14 п.3 Уголовно-процессуального кодекса РФ: «Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены… толкуются в пользу обвиняемого». В этом случае суд поступил прямо противоположным образом. И не только в этом.

Интересно, как отнесся бы любой суд к медицинским документам подобного уровня, если бы они касались повреждений, полученных подследственными в результате действий работников милиции? Полагаю, они были бы немедленно отвергнуты. Между тем доказательства того, что Абдурзакова и Тесаева с момента их задержания жесточайшим образом избивали, в результате чего у двух здоровых и ничем прежде не болевших мужчин были отбиты почки, сомнений не вызывают. Содержание этих документов уже приводилось в статье «Допросы с пристрастием» («ТЖ», 8 февраля с.г.). Суд принял их во внимание, исключив добытые подобным образом доказательства в виде показаний задержанных из своего рассмотрения. Но никаких частных определений в отношении методов следствия суд почему-то не вынес.

Стоит обратить внимание на то, что уголовное дело в отношении сотрудников Андреапольского и Осташковского РОВД, и в первую очередь начальника следственного отдела Андреапольского РОВД И.П.Всеволодова, возбужденное еще в январе, до мая пролежало без движения, потом было прекращено, потом снова возбуждено… Но и поныне прокуратура Андреапольского района не очень-то спешит его форсировать. Понять прокуратуру несложно: ведь надзор над следствием – ее прямая обязанность, и тот факт, что подследственным в течение пяти дней после задержания отказывали и во врачебной и в адвокатской помощи, явно прошел мимо внимания прокурора.

В результате такой работы следствия обвинение в ходе процесса стало практически разваливаться. В итоге прокурору Андреапольского района А.С.Сирукову пришлось отказаться от наиболее серьезных обвинительных статей, переквалифицировав действия подсудимых с разбоя на самоуправство, принесшее существенный вред (вспомним злополучную ссадину) потерпевшему. При этом ни прокурор, ни суд не приняли во внимание, что неправовые действия обвиняемых были вызваны пусть не оформленными должным образом, но реально существовавшими материальными обязательствами потерпевшего, что насилие в отношении него и тем более грабеж не были доказаны, что утверждение одного из обвиняемых (Тесаева) о том, что он вообще не вступал с потерпевшим в какие-либо переговоры по поводу долга, осталось неопровергнутым, и многое другое.

Немного логики и в определении суда по делу умершего Габзаева. В уголовном деле не оказалось ни одного документа, хотя бы косвенно подтверждающего его вину в чем бы то ни было. В сущности, у него было полное алиби, да и потерпевший его не опознал. И тем не менее суд Габзаева не оправдал, уйдя от решения этого важного для родных несправедливо обвиненного человека вопроса. Ведь определение суда о прекращении уголовного дела в отношении Габзаева в связи с его смертью никак не назовешь реабилитирующим.

И тут снова напрашивается мысль о том, что признание невиновным человека, фактически убитого тюрьмой, поставило бы в очень неудобное положение не только следствие, но и прокуратуру, и тех судей, что раз за разом отказывались изменить Габзаеву меру пресечения. Похоже, что честь мундира в глазах суда все еще весомее, чем достоинство и честь гражданина, защищать которые согласно Конституции суд обязан в первую очередь.

Самое интересное, что следователь Всеволодов, судя по показаниям подсудимых, имел представление о чести. Правда, не своей. Умирающий Габзаев нужен был Всеволодову для того, чтобы морально давить на его соплеменников. «Давай показания – или Габзаев умрет в тюрьме» – примерно так говорил он каждому из его подельников. Не случайно он подчеркивал свое знание психологии чеченцев, обретенное во время командировок в Чечню. Оттуда он вывез и соответствующее отношение к чеченцам, которое подследственные ощутили на себе самым непосредственным образом.

Но Тверская область – не Чечня, и жизнь здесь, слава Богу, складывается совсем не так, как в «горячей точке», в том числе и для живущих здесь чеченцев. Характерная деталь: когда дежурному милиционеру было поручено оформить задержание Альмурзаева, пришедшего с передачей для своих задержанных ранее соплеменников, тот поначалу отказывался. Альмурзаев прожил в Андреаполе лет восемнадцать. В маленьком городе его знали буквально все. И отношение к себе он заслужил самое благоприятное: мирный человек, отец четырех детей, которых он поднимает, несмотря на свою инвалидность. Не случайно суду было представлено ходатайство его соседа – депутата районного собрания, характеризующее Альмурзаева как человека, бесконечно далекого от какого бы то ни было криминала. И тем не менее все достаточно сомнительные показания об участии Альмурзаева в этой истории были истолкованы судом явно не в его пользу, а все положительное оставлено без внимания.

Кстати говоря, ни у одного из подсудимых не оказалось ни малейшего уголовного следа в прошлом, и характеристики на всех были представлены вполне положительные. Но теперь, после приговора, этот след в их биографии формально появился, и жить с ним чеченцам будет нелегко. Но сейчас намаявшиеся во время следствия люди рады-радешеньки, что оказались на свободе. Они прекрасно понимают, что все могло окончиться для них и куда хуже.

Таким образом завершилось очередное «чеченское дело» в нашей области. Через десять месяцев после сделанного замаха на «организованную преступную группу» кончилось оно практически ничем. И хотя понятие о справедливости у всех участников этой истории, надо полагать, разное, приговор, на этих днях вступивший в законную силу, вряд ли у кого-нибудь вызовет ощущение торжества правосудия. Мы, похоже, вообще не знаем, что это такое.

Сергей ГЛУШКОВ

22

Возврат к списку

В университет с частушками | В Тверском педагогическом колледже проходит досрочная сдача ЕГЭ
35-летний Николай Соловьев 18 лет работает в одной из школ Максатихинского района. Преподаватель истории, краевед, финалист конкурса «Учитель года-2012», призер областного фестиваля гармонистов и частушечников, сегодня он пришел в пункт досрочной сдачи ЕГЭ, чтобы сдать экзамен по русскому языку.
27.03.201721:14
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию