27 Июля 2017
$59.91
69.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
День Победы20.05.2010

«ЕЁ ИМЯ Я ПРОНЁС ЧЕРЕЗ ВСЮ ВОЙНУ

Фотограф: из архива Н. М. Кораблева

«На ней было светленькое платьице в красный горошек. Она замечательно плясала, задорно пела частушки.

«На ней было светленькое платьице в красный горошек. Она замечательно плясала, задорно пела частушки. Я в душе благодарил своего товарища, позвавшего меня сюда, в Глухово, на какой-то престольный праздник, о котором я вскоре забыл. Но вдруг я потерял ее из виду. Ни имени не знаю, ни фамилии. А в кармане – повестка из военкомата…» Попав на фронт, Николай Кораблев часто вспоминал веселую незнакомку. Не выдержал, написал письмо матери, в котором обрисовал девушку и просил сообщить ему только одно – ее имя. Вскоре он узнал: возлюбленную зовут Лиза, что означает «скромная», «верная»…

Ей тоже было семнадцать, и она, так же как и он, в июле сорок первого участвовала в оборонных работах сначала в Осташковском, потом в Селижаровском районах. Немцы продвигались все дальше, обстановка в стране становилась напряженнее. Мальчишки, кто родился в 1922–1923 годах, ждали особого распоряжения. У всех на руках уже были повестки. Долго ждать не пришлось. Из ясного октябрьского неба на Торжок упали первые вражеские бомбы.
Николай Кораблев сразу из военкомата попал на Северо-Западный фронт. Полк стоял недалеко от Вышнего Волочка, на станции Березайка. Здесь будущим бойцам выдали обмундирование и оружие, обучили приемам рукопашного боя. Вскоре 132-я и 135-я дивизии отправились на Калининский фронт.

– Я попал в 295-й стрелковый полк 29-й армии, – вспоминает Николай Михайлович.– Командовал ею тогда генерал-лейтенант Масленников. За восемь дней до нового, 1942, года нас привезли на незнакомую железнодорожную станцию. Насколько хватало глаз, все было разбито и сожжено. Я подошел к стене, поскреб закопченную надпись и остолбенел: «Торжок».

Николай Михайлович не узнал город, да и как его можно было узнать в руинах, тлеющих остовов домов? А в тридцати с небольшим километрах от Торжка лежала родная деревня… Прибывших солдат отвезли на передовую, распределили по подразделениям. Николай лег в землянке и едва успел задремать, как кто-то потряс его за плечо:

– Вставай, брат. В бой!

Схватили гранаты, патроны, заняли исходные позиции на границе нейтральной зоны. Стало светать, и немцы заметили наших, открыли огонь.

– В нескольких шагах передо мной разорвался снаряд, – рассказывает Николай Михайлович. – Я ощутил сильный удар в шею и почувствовал, что меня отбросило.

Мимо бежали и падали сослуживцы, а Николая заносило снегом. Он очнулся, когда кругом снова было темно. Попытался сесть. Острая боль, как бритва, полоснула по шее. Он почувствовал, как по позвоночнику потекло что-то теплое и липкое. Поднес руку к затылку – в крови. Николай достал полотенце, попытался перевязать рану, но это не помогло. В кармане телогрейки оказался бинт, кровотечение удалось остановить. Солдат встал на ноги и огляделся – никого. Вдруг он увидел лошадь, впряженную в сани. В санях – люди. Они заметили стоящего парня и направились прямо к нему. Николай сжал гранату. Человек из саней приподнялся и крикнул по-русски: «Ты ранен? Помощь нужна?» Да это ж санитары из его полка! Подошел к саням. В них лежал, раскинув руки, капитан. Крепкий молодой мужчина в гимнастерке, почему-то без шинели. Николай обратился к санитарам:

– Вы б его укрыли, холодно ведь.
– Там, где он теперь, всегда тепло, – услышал парень в ответ. – Приехали, Переслегино.

Попав в госпиталь, Николай решился написать первое письмо Елизавете. К его удивлению и великой радости, она ответила. Завязалась переписка, продолжавшаяся до победного мая. Письма возлюбленной находили своего адресата даже во время боя.

– Ее имя я пронес через всю войну: от Торжка до Кенигсберга, – Николай Михайлович ласково поглаживает руку Елизаветы Александровны. – Жаль, что письма наши сохранились только в памяти, но главное, что мы вместе. Уже 64 года…

Вылечившись, Николай Кораблев снова попал на Калининский фронт, в 30-ю армию, 86-й пограничный полк. Оттуда дорога лежала на Курскую дугу, с остановкой на станции Ревда Свердловской области, где шло формирование армии из войск НКВД (к ним отнесли и пограничные войска). В мирное время они охраняли важные государственные объекты, военнопленных, заключенных. С началом войны войска НКВД оказались на переднем крае борьбы с врагом, участвовали в защите городов, обеспечении тыла армии. Форма у них отличалась только эмблемами, да офицеры носили синие фуражки.

Войска двинулись в Орловском направлении. Со станции Поныри на передовую солдаты шли пешком двести километров. Двигались очень быстро, не роптали. Казалось, не замечали насквозь мокрых, отяжелевших ног: с Урала выезжали в тридцатиградусный мороз, а попали, обутые в валенки, под мокрый снег и дождь. Прибыв на фронт, бойцы не отдыхали ни минуты, сразу заняли исходные позиции, а через час уже шли в наступление. Быстро преодолев нейтральную зону, приблизились к деревне Горелово. Немцы заметили, открыли ураганный огонь.
– До врага оставалось метров двадцать, – вспоминает ветеран. – Мы залегли. Рядом оказался политрук Степанцев. Осторожно изучив обстановку, он повернулся ко мне:

– Коля, сколько у тебя гранат?
– Четыре.
– Дай мне одну. Видишь дом? Там фашисты засели. Я зайду справа, ты – слева. Как скомандую, кидай гранату во двор. Немцы побегут –  кидай остальные…

Николай Михайлович останавливает рассказ, чтобы сделать отступление:

– Знаете, как на войне говорили? На немца нужно идти, сидя у него же на плечах. В бою чем ближе к противнику, тем больше шансов выжить. Если ты отстал, то дал ему время, возможность закрепиться по-новому, а если он зацепится за землю, появятся лишние жертвы. Потому нужно навязать противнику ближний бой, не отстать от него. Все вышло так, как предполагал Степанцев, мы освободили Горелово, а потом еще несколько деревень.

На Курской дуге были задействованы два фронта: Воронежский, под предводительством генерала Ватутина, и Центральный, командовал которым генерал К. К. Рокоссовский. Наш герой сражался под руководством Константина Константиновича.

– Помню, день такой солнечный был, теплый, – прищуривается Николай Михайлович. – Мы в атаку поднялись. Взметнулась красная ракета, прогремело «Вперед!», и мы побежали. Налетели вражеские «юнкерсы», стали бомбить наши боевые порядки. Мы подняли знамя, помчались. Вдруг слышу (как различил-то тогда голос человеческий): «Кораблев! Кто Кораблев?» Я подбежал к солдатику, звавшему меня:

– Я – Кораблев.
– Письмо тебе!

Это было второе мое «боевое» письмо, первое на Калининском получил. Я схватил треугольничек и тут же узнал почерк матери (карандашом выведенные буквы). Но раскрывать было некогда. Решил: останусь живой – прочитаю, убьют – пусть вместе со мной и похоронят это письмо. Прочел!

В битве за Курск Николая Михайловича снова ранило. На излечение его направили в Тамбовский госпиталь. Там он встретил… политрука Степанцева! Но недолго пришлось радоваться встрече – из-за серьезности ранения Николая направили в Уфу. Вылечившись, командир танка, младший лейтенант Кораблев снова отправился на фронт, четвертый в своей военной биографии, 3-й Белорусский. С января по апрель 1945 года его войска участвовали в Восточно-Прусской стратегической операции, а 25 апреля овладели портом и городом Пиллау (в настоящее время – Балтийск).

– После выполнения боевой задачи часть сосредоточивается в определенном, заранее отмеченном на карте месте, – рассказывает Николай Михайлович. – Здесь она получает дальнейшие указания, заправляет танки, пополняет боекомплекты. О продвижении войск сообщается соседним частям – тем, кто поддерживает, прикрывает боевые позиции…

Мы вышли в район сосредоточения, недалеко от Пиллау. Смотрим: самолеты летят, звезды на крыльях. Немного пролетели вперед, развернулись, построились в боевом порядке и… стали заходить прямо на нас. Я стоял на машине и увидел, как передний начинал пикировать. Скорее заскочил в машину, где лежала ракетница и патроны. Самолет уже успел выстрелить. Реактивный снаряд упал прямо на то место, где находились наши боевые офицеры и заместитель командира части майор Сушко. Я выстрелил в самолет раз, другой. Летчик выровнял свою стальную птицу, облетел кругом и снова начал заходить. Я еще раз выстрелил, и тут самолет покачал крыльями, давая понять, что признал своих. Только поздно уже было. Уцелевший вместе со мной капитан доставал из машины брезент, чтобы завернуть в него изуродованные тела командиров. Вернувшись в штаб, мы узнали, что командование не сообщило о продвижении нашего полка, и летчики приняли нас за немцев. Меня спасло только то, что я в машине находился. Это был мой последний бой…

Похоронив однополчан, выстрелив на прощание в сторону Балтийского моря, Николай Кораблев собрался снова в путь, но его задержал замполит. Не спеши, говорит, настрой радиостанцию на прием, в передачу не вступай. И над Восточной Пруссией раздался голос Юрия Левитана, возвестивший об окончании войны.

Свой двадцать второй день рождения Николай Кораблев встретил дома. Здесь ждала его та, которая незримо следовала за ним по всем четырем фронтам – в письмах, обрывках снов, мечтах о победе. Вспоминал о Лизе он и идя в наступление на Курской дуге. Там, в нескольких шагах от поля боя, женщины и девушки из гражданского населения рыли окопы. Он знал, что в это время Лиза тоже копает траншеи, ездит на лесозаготовки... В 1946 году Елизавета и Николай поженились. До 1955 года Николай Михайлович служил в составе 11-й гвардейской армии. Он неоднократно встречался с советским военачальником, дважды Героем Советского Союза, Маршалом И. Х. Баграмяном. В мае 1954 года Иван Христофорович был назначен главным инспектором Министерства обороны СССР и в начале 1955-го приехал с проверкой в Калининградскую область, где служил старший лейтенант Кораблев. На полигон вышли первая и вторая роты (Николай Михайлович командовал третьей), отстрелялись – практически ни одного попадания. Лейтенант понял, что здесь что-то не то. Не робея, подошел к командиру батальона:

– Товарищ подполковник, я думаю, оружие не приведено в готовность.

Его услышал Баграмян и, прежде чем комбат успел ответить, сказал:

– Пожалуй, командир роты прав. Сколько вам времени и людей понадобится, чтобы выверить оружие?
– Час и четыре человека, – ответил Кораблев.
– Берите людей, время пошло…

Интуиция не обманула старшего лейтенанта. Он навел пушку на удаленный объект и обнаружил, что орудие смотрит в одну сторону, а прицел – в другую. Еще не истек отмеренный час, а Николай Михайлович уже докладывал о проведенной работе.

– Вы уверены, что теперь все хорошо отстреляют? – спросил Баграмян.
– Уверен, – кивнул Кораблев.
– Тогда начните вы…
– Я, признаться, сдрейфил, – смеется Николай Михайлович. – Шутка ли: генерал армии! Тут и командующий округом. Но пришлось взять себя в руки.

Осмотр мишеней показал, что упражнение по стрельбе лейтенант Кораблев выполнил на «отлично». Все остальные также отстрелялись без промахов. Николаю Михайловичу досрочно было присвоено звание капитана.
Уволившись в запас, Кораблев с женой и двумя детьми решили поселиться в Вышнем Волочке. Здесь, еще до войны, он учился на помощника мастера в фабрично-заводском училище имени В. И. Ленина (при хлопчатобумажном комбинате). Город ему сразу очень понравился: чистенький, уютный. В шесть утра выйдешь на работу – улицы уже политы, воздух свежий… Почти 30 лет Николай Михайлович отработал на заводе «Дубитель». Там же бухгалтером трудилась Елизавета Александровна.

Рассказ фронтовика увлекает и удивляет последовательностью, точностью деталей, эмоциональностью, искренностью. Николай Михайлович, не задумываясь, называет имена и фамилии командиров той или иной части, населенные пункты и даже улицы, где ему довелось побывать за время войны, номера подразделений, в которых служил. На его столе – две стопки книг. Среди них – серия «Полководцы великой войны». Николай Михайлович рассказывает о героически-трагической судьбе маршала Черняховского, необыкновенном военном таланте Рокоссовского, о солдатской сноровке, выдержке и о любви.

Николай Михайлович открывает шкаф, где на плечиках аккуратно висит парад-ная форма. Замечаю глубокий, длинный шрам на шее – то самое первое ранение, полученное на родной земле, в Торжке. На темно-коричневом пиджаке фронтовика блестят ордена Красной Звезды и Отечественной войны I степени, нагрудный знак «Гвардия», полученный за операции на Курской дуге, медали «За боевые заслуги» и «За победу над Германией».
Провожая, Николай Михайлович и Елизавета Александровна пожимают мне руку. Чувствую крепкую сухую ладонь фронтовика и маленькую, хрупкую – его жены, труженицы тыла.

– Живите в радости до самой старости, – напутствуют, крестя, супруги.

Автор: Надежда МАЛЕНКОВА
44

Возврат к списку

«Тверская Жизнь» узнала, как проводят лето дети
Лето диктует свои правила жизни. Хочется гулять по лесу, купаться, пить холодный квас, путешествовать, да и просто бездельничать. Поэтому именно в это время года люди берут отпуска, а у детей – каникулы. У взрослых, конечно, время отдыха пролетает гораздо быстрее.
26.07.201719:30
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость