26 Июля 2017
$59.82
69.7
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История24.11.2015

Фельдмаршал Эрмитажа

Фотограф: PASTAR.RU

«Тверские не продаются», – говорил Михаил Артамонов

«Тверские не продаются», – говорил Михаил Артамонов

Он родился 5 декабря 1898 года в деревне Выголово нынешнего Молоковского района. В девять лет переехал в Петербург к отцу, который уехал туда на заработки. Окончив вечернее 4-классное училище, Михаил начал работать конторщиком. На войну его не взяли по возрасту, и юноша реализовывал свою тягу к знаниям на коммерческих и общеобразовательных курсах, чтобы получить аттестат зрелости. По воскресеньям он занимался живописью в художественных классах у Кузьмы Петрова-Водкина.

В действующую армию его все же призвали: весной и летом 1917 года он участвовал в тяжелых боях на Западной Двине, отступая к северо-востоку в составе Северного фронта. В декабре наш земляк вернулся в Петроград и поступил на службу в Международный банк, но тяжело заболел сыпным тифом. Едва придя в себя, добрался по железной дороге до родных мест. Поправив здоровье, он три с половиной года работал в Красном Холме преподавателем и директором школы. Вместе с Сергеем Сусловым (будущим профессором географического факультета Ленинградского университета, а тогда тоже учителем) они организовали Бюро по изучению местного края. Михаил Илларионович общался с академическими учеными и профессорами, в частности с главой славяно-русской археологии Александром Спицыным, навещавшим, несмотря на солидный возраст, тверскую землю.

Осенью 1921-го Артамонов приехал в Петроград, поступил в университет и под руководством Спицына начал изучать русские древности. Окончив археологическое отделение, работал в университете младшим ассистентом археологического кабинета, участвовал в крупной экспедиции на родину – в верховья Мологи, где провел комплексные историко-этнографические исследования. В 1932-м его избрали доцентом, а через два года – профессором только что воссозданного исторического факультета. Докторскую диссертацию «Скифы. Очерки по истории Северного Причерноморья» он защитил 25 июня 1941 года.

Учитель свободы

После войны, в феврале 1949-го, 
Артамонов стал заведующим кафедрой археологии Ленинградского университета, одновременно исполняя обязанности проректора по учебной, а затем по научной работе. Ему пришлось проявить весь свой интеллект, талант руководителя, дипломатичность, сберегая научно-педагогические кадры от учиняемого партией погрома. Глава Ленинграда и член Политбюро Андрей Жданов высоко ценил ученого, а тот порой преступал границы дозволенного, когда дело касалось судеб коллег, но не обращался при этом к вождю.

С января по май 1950 года наш земляк даже исполнял обязанности ректора, еще раз проявив исключительные организаторские способности, но отказался от предложения остаться на этой должности. Очень своеобразным было его отношение к ученикам, с некоторыми мне довелось быть знакомым. В отличие от других создателей научных школ Артамонов не держал их близ себя, не предлагал молодым кандидатам работ по интересующим его направлениям, ратуя за независимость опыта, свободу поиска и мысли. Помню, как у аспиранта Саши Айбабина, с которым мы вместе работали в одной из южных экспедиций, даже голос менялся, когда он говорил об учителе, а мы тихо ему завидовали.

Второй стезей, которой шел Артамонов, была его работа в Государственной академии истории материальной культуры. Он начал ее с изу­чения древнерусской живопи­си Новгорода, продолжил в Ленинградской области, а затем обратился к Подонью и Центральному Предкавказью. Приступив в 1928 году к разведочному обследованию городища Саркел, долго изучал этот уникальный памятник, завершив работу в 1949 – 1951 годах самыми масштабными в СССР археологическими раскопками.

В 1937-м в системе Академии наук СССР был создан Институт истории материальной культуры, где Михаил Илларионович заведовал сектором дофеодальной Европы, а через некоторое время возглавил этот вуз (ныне Институт археологии Российской академии наук). При нем он превратился в мощнейший научный центр страны.

Боевой пост – музей

В 1951 году в разгар раскопок Саркела Артамонов получил правительственную телеграмму, предписывавшую ему вступить в должность директора Государственного Эрмитажа. Его ученик профессор-архе­олог Столяр писал, что кадровики из ЦК ошиблись, предполагая, что он будет послушным исполнителем их воли: «В нем не увидели глубокое наследование исконно народного (можно сказать, исторического) свойства нравственной стойкости, преданности делу. К тому же у Михаила Илларионовича эта особенность была укреплена особым «рефлексом» – его сопротивление обязательно возрастало, если он испытывал некорректное давление аппарата власти, преследовавшего свои особые цели...» Артамонов считал генеральной задачей принципиальное наполнение всего бытия музея научной работой высокого уровня. Совершенно особое свойство его духовного склада – глубина сопереживания, заключавшаяся в сострадании к людям, подвергшимся репрессиям. Он испытывал перед ними чувство гражданской вины «несидевшего». Показателен список вышедших из лагерей, которых Артамонов приютил в Эрмитаже: Латынин, Гумилев, Гуковский, Спасский, Тарасюк и др. По всем своим параметрам ученый объективно не вписывался в рамки узкой партийной идеологии.

В январе 1963 года в Эрмитаж была направлена комиссия Министерства культуры и Академии художеств, возглавляемая Владимиром Серовым, которого Артамонов знал еще мальчишкой в Весьегонске. Через месяц на заседании бюро обкома КПСС Михаил Илларионович сказал: «Если мне государство платит зарплату, к тому же персональную, то, вероятно, исходит из того, что я не могу допустить позора и нанести ущерб престижу и культуре. Потому единственное место, куда я помещу решение комиссии из полупьяных представителей, – вот эта мусорная корзина».

Зимой юбилейного 1964 года (200 лет Эрмитажу!) директор устроил выставку молодых художников и сотрудников музея, среди которых были, в частности, Михаил Шемякин и Владимир Овчинников. Экспозиция продержалась всего один день, а Артамонов был снят с должности. На сочувственный вопрос старого друга скульптора Евгения Вучетича: «Ну что тебе надо?!» – Артамонов, по воспоминаниям Столяра, ответил: «Тверские не продаются».

Еще восемь лет он заведовал кафедрой археологии Ленинградского университета. 30 июля 1972 года на историческом факультете состоялась встреча Артамонова с абитуриентами. Один из них, Андрей Алексеев, ныне доктор исторических наук, вспоминает: «Он сказал, что трудности, конечно, существуют, но если вы встали на этот путь и выбрали его сознательно, надо проявлять смелость и твердость. Только тогда вы достигните желаемых результатов».

Утром следующего дня, когда Михаил Илларионович печатал на машинке текст статьи, сердце «фельдмаршала Эрмитажа», как его называли, остановилось.

Вячеслав ВОРОБЬЕВ,
профессор Государственной академии славянской культуры
Автор: Вячеслав ВОРОБЬЕВ
4433

Возврат к списку

День русской деревни в Ржевском районе прошел весело, громко, вкусно и ярко
Дым из трубы над деревянным домом, милые бабушки, коровы в поле, тихая рыбалка на речке, чистый воздух, трудолюбие и усердие – вот лишь некоторые ответы на вопрос, с чем у нас ассоциируется русская деревня. 
22.07.201723:54
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость